Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»
В более поздние времена, в V–IV вв. до н. э. и особенно в эллинистический период, математическая деятельность в Вавилонии стала прерогативой крошечных групп специалистов, принадлежавших к нескольким семьям жрецов-астрономов:
Итак, математика и астрономия вавилонян в разные периоды были встроены в социальные институты храма, дворца или писцовой школы, а носители этих традиций были профессионалами. В отличие от них греческие любители, не сумев сделать математику и астрономию профессией, превратили их в автономный социальный институт, в принципе открытый для каждого желающего (см. ниже, гл. 4). Социальные различия между вавилонской и греческой математической астрономией коррелируют с эпистемологическими. Вавилонская астрономия и на пике своего развития ни на шаг не продвинулась в познании истинного строения Солнечной системы. Создание геометрической модели, которая бы отражала структуру космоса и объясняла истинное, а не только видимое движение небесных тел, было ей совершенно чуждым. Все тексты вавилонян предназначены для внутреннего употребления в узком кругу специалистов либо адресованы непосредственно царям. Колофоны многих табличек, написанных учеными писцами, предупреждают, что они содержат тайное знание и не должны попасть в руки непосвященных[212]. Никому из творчески одаренных жрецов-астрономов, создателей блестящих схем движения небесных тел, не пришло бы в голову написать книгу, обращенную ко всем умеющим читать, и объяснить в ней, что Земля свободно покоится в центре космоса, ни на что не опираясь, как это сделал Анаксимандр, или что Луна светит отраженным светом Солнца, как Анаксагор, чью книгу можно было купить в Афинах за драхму. Почему? В первую очередь потому, что это противоречило этосу их профессии, подрывало их социальный статус и в целом не имело никакого смысла. Мы не должны определять науку с точки зрения современного уровня знаний, считает Ллойд. С этим можно согласиться, хотя соответствие научного знания древности современным критериям является для нас принципиально важным.
В пользу такого расширенного понимания можно привести немало аргументов, и все же оно представляется мне уязвимым. Во-первых, под это определение легко подойдут не только натурфилософская физика или медицина греков, которые не были научными, но даже и физиогномика. Не всякое понимание и объяснение, пусть и рациональное, является научным. Во-вторых, если мы признаем цели исследования определяющим признаком, то у вавилонских и греческих астрономов они, безусловно, были разными. |