Книга Античная наука в социальном и культурном измерении, страница 39 – Леонид Жмудь

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»

📃 Cтраница 39

Избегая крайностей обоих взглядов, модернизирующего и архаизирующего, мы постараемся выработать иной, более продуктивный подход к греческой науке. Следует не отказываться от современных критериев и дисциплинарных границ науки, радикально противопоставляя им принятые в античности, а сравнивать обе научные системы на фоне более широкого когнитивного пространства и определять те области, в которых они различаются и совпадают, полностью или частично. Помимо всего прочего, это даст нам возможность взглянуть со стороны и на современную науку. Даже если греческая наука за последнее столетие и стала для нас «чужой», она все же больше, чем античность в целом, остается «ближайшим чужим», das nächste Fremde, по формулировке немецкого эллиниста Уво Хёльшера, потому что именно в античном мире мы встречаем наше собственное в виде иначе реализованной возможности[205]. Этот мир достаточно близок нам, чтобы сохранять свою актуальность, и в то же время достаточно далек, чтобы укрепить нашу способность держать критическую дистанцию от собственного времени и подвергать сомнению наши мыслительные привычки.

2. Проблема демаркации

Идея о том, что греческая наука качественно отличалась от родственных ей форм познавательной и социальной деятельности, самыми развитыми из которых были вавилонская математика и астрономия, в том числе и от всех тех, что развивались позже независимо от ее влияния, например от древнекитайской астрономии и математики, широко распространена, но не является бесспорной. Как и любая попытка провести границы между родственными явлениями, подчеркивая различия между ними, она встречает возражения тех, кто придает больше значения сходствам. Поскольку само понятие науки многозначно, а ее исторические формы весьма разнообразны, всегда существует возможность включить в него более широкий класс явлений. Так, согласно «экуменической» истории науки, предложенной Ллойдом, «наука» должна охватывать разнообразные исследовательские практики Месопотамии, Египта, Греции, Индии и Китая. «Как еще назвать систематическое исследование циклов затмений и открытие их закономерностей, приводящее к уверенности в их предсказаниях и объяснениях, если не „наукой“?» – спрашивает он, имея в виду вавилонскую и китайскую астрономию[206]. Дэвид Браун пишет даже о «научной революции» в месопотамской астрономии VIII–VII вв. до н. э., причем научной, на его взгляд, была не только астрономия, которую он понимает как «точное предсказание определенных небесных явлений», но и основанная на ней астрология, предсказывающая будущее[207]. Можно расширить понятие математического доказательства, включив в него проверку правильности использованных алгоритмов, известную в китайской математике[208], и считать ее на этом основании научной. Можно даже утверждать, что наука – это феномен, присущий любой культуре, и ее нельзя четко отличить от других занятий, таких как философия, теология или техника, или, наоборот, что использование слова «наука» в античном контексте ошибочно.

Хотя любая попытка демаркации науки от еще-не-науки по необходимости конвенциональна, спор не должен сводиться только к терминологии. Утверждать, что именно в Греции родилась наука того типа, который впоследствии стал современным, не значит требовать монополии на ценностно нагруженное слово «наука». При желании так можно называть и другие традиции, типологически или генетически не родственные греческой, в частности вавилонскую математику и астрономию, как это делает Ллойд, если только при этом мы не затушевываем принципиальные различия между ними. В этом смысле важно не столько то, что Йенс Хойруп и Элеанор Робсон, блестящие знатоки математики Месопотамии, избегают называть ее science или scientific, сколько их подробный анализ ее эпистемологических и социальных отличий от греческой. Практический и/или вычислительный характер этой математики и отсутствие в ней следов аксиоматико-дедуктивного метода были хорошо известны и раньше. Хойруп объясняет, что имеющиеся в ней «сверхутилитарные» задачи, выходящие за пределы практического применения, возникли в узкой профессиональной и социальной среде писцов-вычислителей и учителей в писцовых школах, которые демонстрировали таким образом свою техническую виртуозность[209]. Робсон также подчеркивает, что социальное место старовавилонской математики отличалось от ее места в Греции: она была не досугом или престижным занятием, а частью профессионального образования будущих писцов.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь