Книга Античная наука в социальном и культурном измерении, страница 144 – Леонид Жмудь

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»

📃 Cтраница 144

Итак, взгляд на mathēmata как на необходимый, но промежуточный этап на пути к философии, воспринятый многими современными учеными, в частности И. Адо, или как на полезный, но не необходимый способ достижения добродетели не отражает реального места точных наук в системе греко-римского образования. Невозможно представить себе, чтобы социальной элите греческого и тем более римского общества именно карьера философа, ведущего особый, философский образ жизни, который налагал на человека множество ограничений, казалась наиболее естественной и привлекательной. Если молодые люди из этого слоя и обучались философии, это было лишь эпизодом в их образовании, а не выбором профессии. В I в. до н. э. Гемин со ссылкой на перипатетиков писал, что в предметах, названных mathēmata, никто не может получить знания, не пройдя сначала обучения (μάθησις)[707]; о каком-либо подчинении точных наук философии он не упоминал. Через 500 лет самый основательный античный труд, трактующий семь artes liberales, «О браке Филологии и Меркурия» Марциана Капеллы, также нигде не говорит о том, что enkyklios paideia является ступенью на пути к философии. Неоплатоники, разумеется, думали иначе. На замечательной «философской» мозаике на вилле в Апамее (конец IV в.) Одиссей, отвернувшись от танцующих кругом семи молодых женщин, которые символизируют семь свободных искусств (в углу над ними поясняющая надпись «Служанки», ΘΕΡΑΠΕΝΙΔΕΣ), обнимает Пенелопу-философию[708].

5. Учебные пособия: астрономия

Отражая расширение спроса на научные знания, в III в. до н. э. появляются первые опыты их популяризации и систематические введения в отдельные дисциплины. Раньше, чем в других предметных областях, они отмечены в астрономии, где издавна существовала традиция дидактических поэм, излагавших необходимые земледельцу и мореходу календарно-астрономические сведения, нередко вместе с мифами о созвездиях. Сохранились несколько фрагментов «Астрономии», приписываемой Гесиоду (4 DK), «Морской астрономии», чьим автором считали то Фалеса, то Фока Самосского (11 A 1, B 1 DK), наконец, «Астрономии» Клеострата из Тенедоса (6 DK). В краткой статье «Суды» о самом значительном астрономе классической эпохи, Евдоксе, упомянута его поэма «Астрономия» (T 8, F 270), которую, видимо, имел в виду Плутарх: «Ни Аристарх, ни Тимохарис, ни Аристилл, ни Гиппарх не преуменьшили славы астрономии тем, что стали писать прозой, тогда как прежде Евдокс, Гесиод и Фалес писали стихами»[709]. К сожалению, более ранних и надежных данных об этой поэме не сохранилось, так что авторство Евдокса остается под вопросом. Когда через полвека после его смерти (ок. 275 до н. э.) поэт Арат из Сол изложил в стихах звездную астрономию Евдокса, он взял за основу его прозаический труд «Явления»; для метеорологической части поэмы (метеорология была традиционно связана с календарной астрономией) он использовал «О приметах погоды» Феофраста[710]. Поэтическая адаптация «Явлений», выполненная Аратом по заказу македонского царя Антигона Гоната, принесла ученому поэту необычайный успех у современников, а его творению – непреходящую славу. Став стандартным введением в астрономию для начинающих, поэма удостоилась дюжины литературных и астрономических комментариев и по меньшей мере четырех полных латинских переводов – больше, чем любое другое греческое сочинение[711]. Благодаря этому она сохранила свою роль учебного пособия не только в Византии, но и на латинском Западе вплоть до позднего средневековья[712]. Многочисленные схолии к Арату рисуют картину того, как в процессе школьного обучения истолковывались и дополнялись астрономические понятия, парафразировались поэтические выражения, визуализировались с помощью небесного глобуса звезды и созвездия и т. д.[713]

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь