Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»
|
Основные темы «Введения» таковы: зодиакальный круг и времена года, зодиакальные аспекты, созвездия, небесная ось и полюса, круги на небесной сфере, день и ночь, восходы 12 знаков зодиака, календарь (греческий, египетский, лунно-солнечные циклы в 8, 16, 19 и 76 лет), фазы Луны, затмения Солнца, затмения Луны, движение Солнца, Луны и планет с запада на восток, восходы и заходы звезд, пути звезд, земные зоны, географические места, погодные приметы звезд, экселигмос и вавилонская теория Луны. Эти предметы составляют главное содержание греческой астрономии с ее сильным календарным уклоном; к ней добавлены несколько разделов математической географии. Неохваченной остается лишь теория планетных движений, которую Гемин в начале своего труда обещал рассмотреть «в другом месте» (1.22). Видимо, сочинение на эту тему либо не было написано, либо исчезло, не оставив следов. По «Введению» можно проследить, как в образование проникали достижения эллинистической астрономии и географии, а также воспринятые во II в. до н. э. вавилонские теории и данные. Гемин знал основные астрономические трактаты, написанные с конца IV в. до н. э. вплоть до своего времени: «Явления» Евклида, «О движущейся сфере» и «О восходах и закатах» Автолика из Питаны, «О восьмилетнем цикле» Эратосфена, ему был известен более точный звездный каталог Гиппарха, «О днях и ночах» и «Об обитаемых местах» Феодосия. Если добавить сюда географические труды Дикеарха, Пифея, Клеанфа и Полибия, а также «Об измерении Земли» Эратосфена, в согласии с которым Гемин дает размеры окружности Земли, 252 000 стадиев (14.6), получится, что он использовал почти всю главную научную литературу предмета, за исключением, пожалуй, «О величинах и расстояниях Солнца и Луны» Аристарха Самосского (из чего не следует, что он его не знал). Продолжительность четырех астрономических времен года Гемин дает по Гиппарху (1.13)[723], объясняя вслед за ним их неравенство тем, что Солнце движется с равной скоростью по кругу, эксцентрическому по отношению к кругу зодиака, поэтому времена от солнцестояния до равноденствия с необходимостью получаются неравными (1.34–39). Как и другие писатели его времени (ср. Cic. De div. 2.43), Гемин принимает Гиппархов порядок небесных тел: Земля – Луна – Меркурий – Венера – Солнце – Марс – Юпитер – Сатурн; более ранний порядок планет, которого придерживались от Платона до Эратосфена, был: Земля – Луна – Солнце – Меркурий – Венера и т. д.[724] Опуская дальнейшие детали, можно констатировать, что «Введение» знакомило читателя с данными самой современной на тот момент астрономии, упрощая их до доступного для начинающих уровня. Уже в I главе Гемин делит небесный круг на 360 градусов (1.6), никак не оговаривая это вавилонское заимствование, впервые засвидетельствованное в греческой астрономии менее чем за 100 лет до этого, в «Анафорике» Гипсикла. Чуть дальше он отмечает, что греческие астрономы относят солнцестояния и равноденствия к первому градусу соответствующих знаков зодиака, а вавилонские («халдеи») – к восьмому, поскольку их знаки начинаются на 8 градусов раньше (1.9). Интересно присутствие во «Введении» вавилонского астрологического учения об аспектах знаков зодиака – оппозициях, симпатиях, сизигиях и пр. Им Гемин посвящает всю II главу, где упоминает и о влиянии планет на судьбу человека (2.6. 12. 18), но подвергает при этом астрономические основы этого учения резкой критике[725]. С этим хорошо согласуется настойчивость, с какой он доказывает, что восходы и заходы звезд и планет не вызывают то или иное изменение погоды, как это утверждает расхожее учение о погодных приметах, а служат лишь знаками этих изменений (гл. 17). Звезды вообще не имеют никакой симпатии с событиями на земле (17.15), что прямо противоположно учению стоиков о космической симпатии. Астрономия и астрология всегда трактовались в разных сочинениях (см. ниже, 8.8), но во времена Гемина астрология вавилонян была еще новшеством, чем можно объяснить появление в его книге одного из ее теоретических аспектов[726]. Гораздо больше интереса представляет введение в вавилонскую теорию Луны (гл. 18), объяснявшее ее движение с помощью арифметических схем, а не геометрических моделей, как было принято в греческой астрономии. |