Онлайн книга «Сергей Прокофьев. Музыка моего сердца»
|
Обещал принять и Мясковского. А вот, говорят, соловьёвские ученики, так весь класс, четыре или пять человек, все до единого на экзамене формы провалились, среди них пожилой Алексеев, Осипов, Рукин и другие. 7 мая О Максе. Как-то зимой, я помню, сидели мы на балконе, на ученическом вечере: я, m-lle Алперс и m-me Алперс. Вышли играть на двух роялях ученики класса Оссовской, а с ними какой-то ученик перевёртывать страницы. Он очень непринуждённо уселся посередине и преинтересно стал перевёртывать страницы и направо, и налево. — Смотрите, как этот тип удобно сидит, – заметил я Верочке. — Это Макс, ученик Оссовской, – пояснила та. Позднее я его опять увидал в Консерватории. Той же Алперс говорю: — А мне очень нравится лицо этого самого ученика вашего. — Да, у него черты довольно правильные. Он очень музыкальный… — Хорошо играет? — Нет, ещё не особенно, на младшем курсе, но он прекрасно знает музыкальную литературу. Я с ним иногда спорю, так прямо сержусь – он обо всём решительно знает. Даже знает папины романсы. Меня это заинтриговало, и явилось желание с ним познакомиться. Впрочем, я скоро об этом забыл. Теперь, когда на экзаменах я часто находился в обществе госпожи Алперс и её подруги Камышанской, к ним, как товарищ по классу, часто примыкал и Макс, который, кажется, ничего не имел против познакомиться со мной. Мы скоро разговорились, и с тех пор наша компания в четыре человека всегда сидела на экзаменах вместе. После экзаменов мы часто все вместе возвращались домой, ибо всем нам было по дороге. Впрочем, чаще мы шли втроём, без Камышанской. Обыкновенно мы с Максом доводили Верочку Алперс до дому, на её 6-ю роту, затем возвращались до 1-й – и Макс шёл направо к себе, а я налево к себе, к своему Покрову. Эти прогулки были очень приятны, мы оживлённо болтали, Макс бывал иногда остроумен. Погода была хорошая, стало пахнуть весной, мы захотели прогуляться куда-нибудь подальше, например, в Летний сад. Сказано – сделано. Условились о дне, собрались в Консерватории втроём и пошли. Дошли пешком до Никольской, там сели в трамвай и доехали до Троицкого моста. В Летний сад уж решили не идти – не стоит, сели на пароходик и поехали к Спасителю. К Спасителю не зашли, а дойдя до Каменноостровского, сели в трамвай и поехали в Новую деревню: никто не знал, что это такое Новая деревня, интересно посмотреть. Приехали, погуляли с четверть часа, съели шоколад, который был со мной. На обратный путь сели на пароходик и приплыли к тому же Летнему саду. Опять сели в трамвай и прибыли к тому же Никольскому рынку. Затем проводили Верочку домой и разошлись по домам. Верочка осталась очень довольна прогулкой, я – просто доволен, Макс – «ничего». Макс очень ловок в разговоре и под конец, когда я утомился с прогулки, стал даже немного меня изводить своим умением придираться к словам. Мне уж лень было соображать и парировать его, и это задело меня – Макс сильно возвысился в моих глазах. Тут же мы уговорились о новой прогулке, побольше. Я даже проектировал подальше, куда-нибудь в пригород, но затем решили сесть на пароходик на острова, ехать, пока он идёт, и затем пройтись пешком на взморье. Увеличили компанию Камышанской. Кого бы ещё? Но больше никого не придумали. 13 мая Через два дня была генеральная репетиция акта. Была и Алперс, и Камышанская – я с ними раскланялся, обмолвился несколькими словами. Почти всё время сидел с Максом, который действительно знает много музыки. Мне даже доставляет удовольствие выпаливать ему какие-нибудь страшные «Märchen» Метнера, которых он не знает, или последние опусы Скрябина. Впрочем, его господином Скрябиным не всегда удивишь. |