Книга Сергей Прокофьев. Музыка моего сердца, страница 24 – Евгений Тростин

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Сергей Прокофьев. Музыка моего сердца»

📃 Cтраница 24

Вскоре Прокофьев скончался – судьбе было угодно, чтобы это случилось именно 5 марта, в день смерти Сталина.

Сегодня уже вряд ли можно сказать, как все на самом деле происходило в день погребения, – каждый, кто присутствовал при этом, запечатлел в памяти собственную картину и имеет полное право отстаивать ее подлинность. Бесспорно лишь одно: по почти пустой улице, параллельной бурлящему потоку трагически-истеричной массы, что оплакивала Сталина, двигалась в противоположном направлении небольшая группа людей, неся на плечах гроб величайшего русского композитора того времени. К сожалению, я не могу назвать имена всех, хотя и старался получить максимально полную информацию. Судя по всему, это были – помимо членов семьи Прокофьева – Дмитрий Шостакович, Нина Дорлиак, Андрей Волконский, Евгения Мясковская, Карен Хачатурян, Ольга Ламм, Левой Атовмьян, Андрей Бабаев, Семен Шлифштейн, Алексей Николаев, Владимир Рубин, Михаил Марутаев, Томас Корганов, Эдисон Денисов, Александр Пирумов, Израиль Нестьев, Марина Сабинина, Геннадий Рождественский, Лазарь Берман, Лев Лебединский, Сергей Агабабов. В перечне явно отсутствует ряд имен, которые ожидаешь встретить здесь почти наверняка. Видимо, этим людям что-то помешало или же они вынуждены были участвовать в другом, официальном траурном спектакле – по своей ли воле, из страха ли или же по принуждению. Так и остался в истории образ лишь этой маленькой особой группы людей, двинувшихся в путь с иным намерением и к иной цели. Этот образ кажется мне символичным. Ибо подобное движение против течения в то время было абсолютно бесперспективным. И все-таки даже тогда существовала – как в любую из прежних эпох – возможность выбора между двумя решениями, из которых истинным оказалось лишь одно. А потому однажды начавшееся противодвижение постепенно расширялось, сливалось с родственными ручейками из других областей, чтобы превратиться в нынешний поток – роковой по своему размаху, чреватый бурей, часто угрожающий, но неминуемый на пути к смутно предощущавшемуся уже тогда повороту. К повороту на новую, исполненную надежд стезю в истории этой великой и беспокойной страны.

Из дневников Сергея Сергеевича Прокофьева

1907

3 сентября

Начинаю такую запись, пожалуй что дневник. Я решил ещё весною, что, мол, начну осенью, приехав в Петербург. Сегодня отправился держать первый научный экзамен (из пятого в шестой класс) по физике. Заставили меня ждать с часу до четырёх, а в четыре научный инспектор Русинов, он же учитель физики, вдруг мне сообщает, что в будущем году мне выпускной экзамен надо держать весной, и всю историю и физику надо сдавать сполна! «Я бы советовал вам поступить в этом году в научные классы, тогда будете держать весною экзамен вместе с классом в размере курса». Теперь надо решить, как быть. Сначала это на меня очень неприятно подействовало: научные классы, Боже мой! Но тут есть и «за»: перспектива будущего свободного лета – это очень большой выигрыш; затем, научные классы два часа в день – может, уже не так скверно, да и дома научных занятий не будет. Придётся мне познакомиться со всем шестым классом наших учениц: до сих пор, за три года моего пребывания в Консерватории, я ни с одной не кланялся и ни одной знать не хотел; в этом же году думал так: коли познакомлюсь, так ладно, коль не познакомлюсь, – тоже ладно. Сегодня сдавала экзамен одна ученица (кажется, в пятый класс) и с ней был ученик, чуть ли не гимназист. Когда она сдала экзамен и вышла оттуда, надо было видеть, как они бросились друг к другу, как отправились в укромный уголок поговорить о случившемся; ей-богу, даже на одну секунду завидно стало! И странно, особенное сочувствие было к гимназисту, даже чуть-чуть познакомиться хотелось.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь