Книга Следующая станция – Малаховка, страница 100 – Татьяна Хохрина

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Следующая станция – Малаховка»

📃 Cтраница 100

Зимой Рахиль выходить старалась поменьше, очень скользоты боялась – уже раза три в шубе своей шикарной падала. С одной стороны, шуба спасала, подстилалась под нее, а с другой, может, через шубу и падала – в полах путалась. А в тот год Миррочка особенно в разъездах была, Рахильке одной приходилось все вопросы решать. Ну и скрутило ее как-то, врач приходила, новая какая-то, не из евреечек – эти все кто помер, кто уехал, – уколы назначила. А кто купит-то все для уколов и кто делать будет? Сказали, из аптеки на той стороне железки девушка ходит по домам колоть, ну и лекарства там же брать. Вот Рахиль и поперлась, даром что мело ужасно. Ну ее электричка и сшибла. Конечно – снег, ветер, голова в шапке меховой, шуба колом. Ни услышать, ни повернуться…

Миррочка как знала – через два дня приехала. Похоронили ее, Рахильку-то. И сразу Миррочка дом начала продавать, все на нее давно было оформлено. Продала быстро – конечно, красоту-то такую! Продала и больше в Малаховке не появлялась, говорят, вообще за границей теперь живет. Да там пол-Малаховки уже.

Пару лет назад я приехала зимой навестить бабушку на кладбище. Вот где тишина-то зимой стоит действительно мертвая. Я все убрала, постояла, уже развернулась на выход, вдруг шаги сзади слышу. Честно говоря, струхнула. Часа четыре было, темнеет уже зимой и ни одной живой души. Кокнут – и относить никуда не надо, здесь и зарывай! Я даже имя какое-то мужское выкрикнула – вроде я не одна здесь. Обернулась – а это Галя Рябко. Совсем старуха уже. Я спрашиваю:

— Тетя Галя, а что вы на еврейском кладбище делаете?

А она говорит:

— Рахилю проведываю. За могилой ихней с Веней гляжу. Ведь кому к ним ходить-то? Мирки как след простыл, ни разу после не была. А у меня душа ноет. На их месте другие теперя живут. Но я их ненавижу прямо. Некультурные, наглые, все цветы перекопали, дачников пускают. Разве можно с Кальсонами-то сравнить? Тоскую…

Кассандра

С пятницы по воскресенье, ровно в десять, слепая Броня занимала свой пост в старом продавленном кресле у самых ворот малаховского рынка. Раньше приходить смысла не имело – суетливые хозяйки, прибегавшие чуть свет за продуктами, не интересовались ни прошлым, ни будущим, а только сегодняшним обедом. Поэтому слепая Броня со своим ясновидением им была ни к чему. И в будние дни, кроме пятницы, там делать было нечего: кому что предсказывать? Старухам местным? Так они про себя и про Броню и так все знали, да старались скорее забыть – не больно много было у них в прошлом радостей. А про будущее и говорить смешно – их будущее еще вчера должно было закончиться. Поэтому Броня и определила себе три рабочих дня: пятницу, субботу и воскресенье.

Вообще-то Броня была не совсем слепая, но видела плоховато. Когда-то, до войны еще, работала она во вредном цеху на заводе лакокрасочных изделий, там такой едкий чад стоял, что и внутри у нее поубивал все, и глаза, считай, выел. Из-за лаков этих и детей у нее не было, и зрение стало совсем никуда. Но, пока считалось, что она зрячая, никто особым сочувствием к ней не отличался: ни помочь по скользоте зимней пройти, ни через железнодорожные пути перевести, ни овощей не гнилых на рынке выбрать, ни честно сдачи сдать… Никакой помощи не было. Мало ли старух подслеповатых? Жила она одна, колотилась об углы, падала без конца. Опять же, то порежется, то обварится, а кому жаловаться? Муж помер давным-давно, а чужим и дела нет. Она думала, так и сгинет как-нибудь, голову расшибив, и не найдет ее никто, не вспомнит даже. Но повернулось все иначе.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь