Книга Введение в социологию музыки, страница 86 – Теодор В. Адорно

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Введение в социологию музыки»

📃 Cтраница 86

Нужно быть совсем глухим, чтобы не услышать в шопеновской Фантазии f-moll своего рода трагико-декоративную триумфальную композицию о том, что Польша не потеряна и, как это прозвучало бы на языке национализма, однажды возродится. Над этим триумфом триумф одерживает абсолютное музыкальное качество, которое нельзя ни изгнать, ни удержать в государственных границах. Оно сжигает национальный момент, который пробудил в нем огонь, словно бы человек, этот заключительный аккорд пьесы, грандиозностью своей подобной картонам Делакруа, – став финальной песнью всего освобожденного человечества, так же как финал шубертовской Симфонии C-dur, – напоминал праздник с пестрыми флагами всех народов, который оставляет за порогом меньше людей, чем хор «К радости», который отвергает одиноких. Это позднее шопеновское произведение – пожалуй, последнее произведение национализма, которое обращено против угнетателей, но не воспевает угнетение. С тех пор всё национальное в музыке отравлено, в общественном и эстетическом плане.

В том, что известно под именем народной музыки, обнаруживаются самые разнообразные исторические слои. Порой там остаются на зимовку докапиталистические рудименты; в индустриальных странах это не мелодии, а скорее своего рода спонтанное музицирование, которому нет дела до рационализированных норм. Сюда относятся деградировавшие культурные ценности, затем коммерчески изготавливаемая музыка, начиная с народной песни XIX века, и, наконец, организации типа трахтенферайнов[295] (так в интересах крупной индустрии играющих на гармонике объединили в союзы). Там, где сферы музыкальной жизни организуются на основе репертуара, недалеко до их слияния с мировоззрением. Живая динамика неподконтрольного народного музицирования сегодня еще, вероятно, варьируется между отдельными странами. Там, где достижения отдельных крупных композиторов стали музыкальным идеалом, как в Германии, коллективная спонтанность развита меньше, чем в Италии. На юге Италии, несмотря ни на что, обычный язык еще не полностью отделился от музыки. В некоторой степени архаичная народная музыка – субстанциальное в гегелевском смысле, то есть предшествующее рефлексии, – проявляется там всё-таки прежде всего в материале, который когда-то относился к индивидуалистической сфере, к опере. В Италии они до сих пор популярны до невообразимой для северных стран степени. Следует вспомнить также и неаполитанские песни, так удивительно балансирующие между вокальным искусством и уличными песенками; они достигли своего апофеоза на пластинках Карузо[296] и в романе Пруста. Кажется отчасти верным давнее наблюдение, что музыкальная культура отдельного объективированного произведения и та, что как бы распределена по всему обществу, трудно совместимы. Но в чем, собственно, заключается различие, насколько далеко оно простирается и нивелируется ли теперь, еще предстоит выяснить. Даже в Австрии под влиянием негласного Я-идеала от человека с большей самоочевидностью ожидают музыкальности, чем в Германии и тем более в Англии. В странах с живым музыкальным коллективным сознанием, которое вовсе не обязательно окрашено в фольклорные тона, можно говорить о музыкальной жизни более буквально, чем там, где музыка автономно противопоставляется непосредственной жизни населения. Если она, к счастью, сублимируется, в силу своей объективации она потенциально более отдалена от людей. Тем не менее коллективная музыкальность при этом оказывается не просто чем-то неодновременным с современностью, нетронутым проявлением более ранней исторической ступени, но анклавом в рамках современного общества, который в своем противостоянии ему окрашивается в его же тона. Примитивное и инфантильное самоутверждается в себе как бессильный и оттого еще более злобный протест против цивилизации. Доиндустриальные аспекты народной музыки как раз в фашистской Германии ревностно служили постиндивидуальной организации. Их наивность настаивает на самой себе, будучи прототипом того, что переросло в идеологию крови и почвы. Неслучайно зачастую они фиксируются на инструментах, не располагающих одним из существенных достижений всего современного процесса рационализации музыки, – хроматической гаммой.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь