Книга Введение в социологию музыки, страница 30 – Теодор В. Адорно

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Введение в социологию музыки»

📃 Cтраница 30

Во всех этих случаях речь идет об идеологии в собственном смысле слова, об общественно необходимой, а вовсе не специально создаваемой видимости. Развлекательная музыка, льющаяся из европейских радиоприемников, не зависящая от прямых коммерческих интересов и более или менее контролируемая общественностью, мало чем отличается, кроме меньшего мастерства, от той, что процветает в американской коммерческой системе радиовещания, открыто провозглашающей – во имя своих клиентов – эту идеологию. Тот, кто сравнит ее с идеологией старого образца, усомнится в самой возможности говорить об идеологии, ведь она крайне разнообразна и в то же время весьма расплывчата. Но было бы в корне неверно недооценивать по этой причине идеологическую силу музыки. Чем слабее идеологии проникают в конкретные представления об обществе, чем интенсивнее улетучивается их специфическое содержание, тем более беспрепятственно проскальзывают они в формы субъективных реакций, которые психологически пролегают глубже явных идеологических содержаний и поэтому могут превосходить их по эффективности. Идеология заменяется поведенческими установками, становясь в итоге characteristica formalis[97] индивида. К этому тренду сегодня подключается функция музыки: она дрессирует бессознательное, формируя в нем условные рефлексы. Часто говорят, что молодежь относится к идеологии с подозрением и скепсисом. Разумеется, эти категории неприменимы постольку, поскольку путают нескончаемую разочарованность бесчисленных индивидов с неискаженным осознанием самого предмета. Пелена не спала. Однако наблюдение об исчезновении идеологии верно в той мере, в которой идеологии становятся всё тоньше, образуя полюса: с одной стороны, простого повторения существующего в силу его неизбежности и власти, с другой стороны, намеренно измышленной, бездумно повторяемой и опровергаемой лжи. Этой остаточной идеологии соответствует доминирующая функция музыки; ее намеренная глупость как раз проверяет, что готов вытерпеть человек, насколько сомнительные, бессвязные духовные содержания ему можно подсовывать. Поэтому эта функция сегодня, определенно против ее воли, имеет и просветительское значение.

Социальный педагог, а равно и музыкант, считающий свой предмет явлением истины, а не просто идеологией, спросит, как можно этому противостоять. Вопрос этот столь же правомерный, сколь и наивный. Поскольку функция музыки составляет единое целое с идеологическими тенденциями всего общества, невозможно представить, чтобы ее дух вместе с духом институциональной власти и самих людей допустил бы какую-то иную общественную функцию музыки. Бесчисленные факторы, и прежде всего экономические интересы, неопровержимо докажут вам, что так должно быть и будет, раз и навсегда. В рамках существующего положения дел этому вряд ли можно противопоставить убедительный аргумент, который не был бы идеологическим. Тот, кто на собственном опыте хотел бы составить представление об обществе, может убедиться на примере музыки, как посредством бог весть каких промежуточных механизмов и зачастую без злого умысла плохое одерживает верх даже там, где ему противостоит конкретное осознание лучшего, и насколько бессильным оказывается это осознание, когда за ним не стоит ничего, кроме знания. Единственное, что можно сделать, не слишком надеясь на успех, – это выразить это знание, а в остальном по мере сил содействовать в сфере профессиональной музыки тому, чтобы на смену идеологизированному потреблению пришло познающее, адекватное самому предмету отношение к музыке. Потреблению ничего уже не противопоставишь, кроме отдельных изгнанных моделей отношения к музыке и самой музыки, которая была бы другой.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь