Онлайн книга «Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы»
|
В «Городе кварца» Дэвис сосредоточился на истории нуара как определяющего для Лос-Анджелеса жанра, а в «Экологии страха» его мишенью стала литература катастроф, также после скитаний по миру обретшая в Южной Калифорнии свой дом. Глава «Литературное уничтожение Лос-Анджелеса» – это настоящийtour de force Дэвиса, который заставляет жалеть, что лишь относительно небольшая часть его исследований была посвящена культуре. Если в предыдущей главе расовая и классовая подоплека страхов и тревог жителей мегаполиса намечена лишь в общих чертах, то здесь она не просто становится очевидной, но вырастает почти до хармсовских масштабов абсурда. Гротескные волны «желтой» и «красной» угрозы, сменяя друг друга, из романа в роман и из фильма в фильм стирают Лос-Анджелес с лица земли, оставляя лишь горстку – белых – смельчаков, на чьи плечи ложится тяжкая миссия тотального истребления захватчиков и восстановления города и страны из руин, возрождающая ценности частной собственности и расовой сегрегации[12]. Дэвис здесь поистине беспощаден: достается и Джеку Лондону, в одном из рассказов уничтожившему все население Китая бактериологическим оружием для установления мира на Земле, и «феминистской» писательнице Кэролин Си, чьи фантазии о постмаскулинной утопии очевидно проникнуты классовой и этнически окрашенной неприязнью к недостаточно образованным и просвещенным жителям рабочих районов долины. Редкие позитивные примеры работы с тропом конца света в Лос-Анджелесе, которые все же находит Дэвис, выглядят скорее как исключения, подтверждающие правило: этот город помешан на фантазиях о расовой войне, ставших неотъемлемой частью его коллективного воображения и культурного кода. Куда движется Лос-Анджелес? В последней главе Дэвис снова обращается к научно-фантастическим предсказаниям, начиная с «Бегущего по лезвию» – нуара, протокиберпанка и официального «антиутопического альтер эго Лос-Анджелеса». Был ли «Бегущий» хорошим предсказанием будущего антиутопического пейзажа Южной Калифорнии? Дэвис не уверен в этом: фильм слишком уж повторяет образность «Метрополиса» Фрица Ланга. Более проницательной экстраполяцией политических, социальных и экологических тенденций региона ему видится роман «Притча о сеятеле» Октавии Батлер, которая «добавила громкости» тому, что уже происходит с Лос-Анджелесом: упадку пригородов, социальной аномии, беспорядкам, изменению климата. Эта глава тоже посвящена стихии – которую, по мнению обеспеченных белых и сил полиции, представляют расовые меньшинства, особенно молодежные банды чернокожих и латинос. Обращаясь к предложенной отцом Чикагской школы социологии Эрнестом У. Берджессом схеме социальных зон города, Дэвис рисует свою круговую схему Лос-Анджелеса – карту сегрегации, неравномерно распределенных катастроф и страха. Бунту 1992 года предшествовала экономическая катастрофа – масштабная региональная рецессия 1990 года, которая привела к многотысячным сокращениям в аэрокосмической отрасли и легкой промышленности. Оправдание полицейских, избивших Родни Кинга, стало только триггером – к этому моменту Лос-Анджелес уже напоминал пороховую бочку или, следуя метафорике Дэвиса, готовый вспыхнуть чапараль. Последовавший за этим огненный фестиваль также стал праздником распределения богатств среди угнетенных. После восстания местный правящий класс с удвоенной скоростью принялся за преобразование Большого Лос-Анджелеса в дистопический кластер крепостной архитектуры. Этот процесс сопровождался дальнейшей приватизацией общественных пространств, распространением систем электронного наблюдения и милитаризацией. Крупнейшим работодателем в регионе стала индустрия развлечений, сделав из Лос-Анджелеса постмодернистский гиперреалистический образ самого себя. Небоскребы превратились в киберпанковские крепости, огражденные от простых смертных новейшими охранными системами, а в бедных районах были созданы «зоны безопасности», ограждающие добропорядочных граждан от тех, кого принято называть нежелательными элементами, – в основном безработной молодежи. Кульминацией этого процесса секьюритизации стало строительство комплекса тюрем нового типа с ежесекундным паноптическим надзором. Тюремная «индустрия» также развилась в одного из самых перспективных работодателей региона, пришедшего на смену стремительно теряющим бюджетное финансирование школам и университетам. |