Онлайн книга «Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы»
|
28 июня 1992 года, пока научное сообщество осмысляло последствия этих открытий, недалеко от небольшого городка Ландерс в пустыне Мохаве произошло мощное землетрясение магнитудой 7,3. Оно бросило вызов всем существующим сейсмическим моделям, прыгая по наклонным сегментам разломов и вызывая загадочные толчки вплоть до Йеллоустоунского парка. «Я думаю, что слово „странный“ подходит для его описания, – сказал один из ведущих геологов из регионального офиса USGS в Менло-Парке. – Это один из тех редких моментов в науке, когда ваши системы наблюдения показывают то, чего вы никогда раньше не видели»[103]. Землетрясение в Ландерсе совпало по времени с фундаментальным переосмыслением самой возможности предсказания крупных землетрясений. Многие сейсмологи долгое время считали, что предполагаемая регулярность поведения разломов когда-нибудь позволит предсказывать землетрясения с достаточно узкими временными рамками. В качестве первого шага федеральное правительство в начале 1980‑х годов профинансировало установку измерительной аппаратуры на сумму 20 миллионов долларов вокруг крошечного города Паркфилд в Калифорнии, где землетрясение умеренной силы на локальном участке разлома Сан-Андреас («самом изученном в мире») считалось неизбежным «с точностью в 95%». Общественность получила оптимистичные обещания значительного прорыва в прогнозировании землетрясений[104]. Однако в 1990 году геофизик Уэйн Тэтчер, настоящий бунтарь против господствующей парадигмы в понимании Томаса Куна[105], опубликовал крамольную статью, в которой утверждал, что великие землетрясения – это уникальные исторические события с переменными, а не постоянными параметрами, которые невозможно предсказать простой экстраполяцией недавней истории разломов. Землетрясение в Ландерсе, которое бросило вызов всем стандартным теориям, хорошо согласовывалось с «хаотической» теорией Тэтчера о частоте землетрясений. Так же, как и полный провал эксперимента по прогнозированию в Паркфилде, землетрясение, запланированное на 1988 год, так не произошло – статистическое окно вероятности закрылось в 1992 году. (На самом деле в начале 1998 года отчаявшиеся сейсмологи USGS все еще ждали своего сейсмического «Годо».)[106] Таким образом, тихая революция в науке о землетрясениях уже началась, когда первые P-волны, движущиеся со скоростью более 12 000 миль в час (19 312 км/ч), ударили по жилому дому Нортридж-Медоуз в северной части долины Сан-Фернандо в 4:30 утра 17 января 1994 года. Несколькими секундами позже пришли более разрушительные S-волны, и некачественно построенное 164-квартирное здание начало рушиться на головы кричащих жильцов[107]. Шестнадцать человек были раздавлены насмерть. ![]() «Счастливый промах»? Хотя общее число погибших (72) было, к счастью, небольшим по сравнению с Арменией (более 25 тысяч) тремя годами ранее или Кобе (6 тысяч) годом позже, 12 тысяч человек получили ранения и по меньшей мере 437 тысяч единиц жилья были повреждены[108]. Неудивительно, что потрясенным жителям (из них 25 тысяч остались без крова) было сложно переварить заверения геологов, что землетрясение магнитудой 6,7 было «счастливым промахом», поскольку 80 процентов его энергии было направлено на север, в сторону малонаселенных гор Санта-Сусана (которые быстро подросли на 18 дюймов (46 см)) и долины реки Санта-Клара. «Какой ад, – спрашивал газетный обозреватель, – повлечет за собой „прямое попадание“?»[109] |
![Иллюстрация к книге — Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы [book-illustration-8.webp] Иллюстрация к книге — Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы [book-illustration-8.webp]](img/book_covers/141/141066/book-illustration-8.webp)