Книга Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы, страница 14 – Майк Дэвис

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы»

📃 Cтраница 14

Хотя катастрофические засухи эпизодически представляли угрозу человеческой культуре в Южной Калифорнии, район Лос-Анджелеса на протяжении по крайней мере большей части голоцена (последние 11 тысяч лет) был «безлесной пустошью» не более, чем Валенсия или Лазурный берег (где столько же годовых осадков). Фактически самые ранние описания региона, дневники францисканских священников XVIII века, восхваляли его водные ландшафты и естественное плодородие.

«Вся почва черная и суглинистая и способна производить все виды зерна и фруктов, которые только можно посадить, – писал отец Хуан Креспи в 1769 году. – Мы шли на запад, все время по хорошей земле, обильно покрытой травой… Вся земля, которую мы видели этим утром, показалась нам восхитительной». Дневники отцов Франсиско Палоу и Педро Фонта также восхваляли cienegas[37], «красивые реки» и долины, «зеленые и усыпанные цветами». Пересекая настоящие пустыни Соноры и Антигуа-Калифорния, эти средиземноморцы (родом в основном с Майорки) были рады наткнуться на знакомые дубовые саванны и «бесконечные кусты дикой розы в полном цвету». С их точки зрения, это была земля «хорошо орошаемая»[38].

Однако три четверти века спустя англо-американских конкистадоров раздирали смятение и неуверенность. Бустеризм сосуществовал с иррациональным страхом перед засухой, и с 1850‑х по 1870‑е годы велись ожесточенные споры о том, является ли Калифорния Эдемом или бесполезной пустыней[39]. Моральный дух янки имел тенденцию то подниматься, то падать в зависимости от смены циклов влажных и сухих лет. Новые поселенцы обнаружили, что почти невозможно сформировать непротиворечивую картину этого капризного климата и изменчивого ландшафта. Как и в случае с другими фронтирными экологиями Нового Света, их описания колебались между образами сада и пустыни, плодородия и бесплодия[40].

В самом фундаментальном смысле язык и культурное наследие подвели пришельцев. Английская терминология, характерная для влажного климата, оказалась неспособной точно передать диалектику воды и засухи, которая формирует средиземноморские ландшафты. Например, ни в коем случае арройо[41] нельзя назвать просто долиной (glen) или лощиной (hollow) – это результат совершенно иных гидрологических процессов. У англосаксов часто не оставалось иного выбора, кроме как сохранить более подходящие испанские термины, хотя они и не смогли понять их более широкий экологический контекст.

Только открытие больших артезианских бассейнов – миллионы акро-футов подземных вод – в 1870‑х годах и последующий рост цитрусовой индустрии позволили беспрепятственно расцвести райскому видению Южной Калифорнии. Но и тогда ее сначала рекламировали как «субтропический» рай, который в нервном воображении переселенцев с востока вызывал кошмары малярийных болот с зелеными древесными змеями, свернувшимися в мшистых ветвях деревьев[42].

В конечном счете железнодорожные рекламные агенты и промоутеры из Торговой палаты провели ребрендинг региона Лос-Анджелеса как «Нашего Средиземноморья! Нашей Италии!»[43]. На протяжении более ста лет эта средиземноморская метафора распылялась, словно дешевый парфюм, над сотнями коттеджных поселков, создавая искусственный ландшафт, прославляющий вымышленную историю, из которой было вычеркнуто подлинное индейское и мексиканское наследие. Низшая точка этого показного историзма, вероятно, находится на юге округа Ориндж, где бесконечно ровные ряды одинаковых таунхаусов с красной черепицей (версия архитектурного сталинизма для богатых) расположились на тупиковых улицах с названиями вроде Авенида-Севилья или Виа-Капри.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь