Онлайн книга «Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы»
|
Однако у большой кошки, которую эксперты по дикой природе называют «Роллс-Ройсом среди североамериканских хищников»[496], нашелся и шумный хор защитников. «В убитой пуме, – писал один разгневанный читатель по поводу освещения в „Таймс“ нападения на Файка, – было больше святости, честности и красоты, чем в любом из этих жаждущих крови людей». Предыдущей весной, после того как 40-летняя Барбара Шенер была убита и частично съедена самкой пумы во время прогулки по рекреационной зоне в Сьерре, в 45 милях (72 км) к северу от Сакраменто, можно было наблюдать необычайный всплеск эмпатии по отношению к животному (впоследствии убитому следопытами). Сообщалось, что сочувствующие пожертвовали в фонд для осиротевших детенышей пумы в два раза больше, чем в фонд для двух маленьких детей Шенер[497]. Казалось, у людей сложилось только два образа пумы, оба фантастические: как серийного убийцы или как милой плюшевой игрушки. Так или иначе, истерию по поводу пум, как и аналогичные панические настроения, вызванные змеями на пляже и другими странными паранормальными явлениями (включая питающихся мусором койотов, барибалов в бассейне, чумных сусликов, пчел-убийц и даже поедающих коз вампиров[498]), следует воспринимать всерьез как симптом более масштабного кризиса в отношениях между мегаполисом и окружающей его средой. По мере того как белое население и антигородской этос уводят границу типовой застройки все глубже в суровые предгорья и внутренние долины, жители пригородов обзаводятся неожиданными и капризными соседями в лице диких хищников. В результате близость с природой стала более ощутимой, чем предполагали многие из тех, кто приобретает видовые участки или загородные особняки. Хотя проблемы с дикой природой есть и в других городских агломерациях американского и канадского Запада, Большой Лос-Анджелес, состоящий из шести округов, уникален для Северного полушария интенсивностью взаимодействия между людьми, их домашними животными и дикой фауной. Это необычная особенность логично вытекает из двух уникальных черт биогеографии Южной Калифорнии. Во-первых, Большой Лос-Анджелес, который сейчас преимущественно окружен горами и пустыней, а не сельскохозяйственными землями, как это было в прошлом, имеет самую длинную дикую границу среди всех крупных нетропических городов, на которой резко сталкиваются жилые дома и места обитания диких животных. Конечно, и другие североамериканские города, включая Денвер, Сиэтл и Ванкувер, имеют протяженные границы с дикой природой по периферии, но ни один из них не окружает дикую местность таким сложным образом, как Лос-Анджелес. Только тропический Майами, расположенный на краю Эверглейдс, приближается в этом смысле к Лос-Анджелесу. Даже по самым грубым подсчетам протяженность дикой границы Лос-Анджелеса составляет не менее 675 миль (1086 км)[499]. Более того, она постоянно растет, поскольку расширяющийся мегаполис одновременно поглощает остатки сельскохозяйственных угодий и все глубже проникает в дикие пустынные и чапаральные экосистемы, которые окружают Южную Калифорнию и делают ее, по знаменитому выражению Кэри Маквильямса, «островом на суше». Во-вторых, это прежде всего горный край, застройка которого упирается в склоны гор Сан-Габриэль (до 1940 года обычно называвшихся Сьерра-Мадре), одного из самых крутых хребтов в Северной Америке[500]. Несмотря на то что 30 миллионов туристов в год приезжают в Сан-Габриэль полюбоваться на самые популярные виды, посетить ручьи и места для пикников, большая часть хребта площадью 1000 квадратных миль (259 000 га) состоит из труднодоступных каньонов и оврагов, которые служат убежищем для диких животных. Таким образом, они представляют собой биогеографическое ядро дикой природы в урбанизированной среде, поддерживая крупнейшие в Южной Калифорнии популяции койотов (несколько тысяч), барибалов (около 60 взрослых особей) и пум (несколько десятков). Более того, хищники и другие крупные представители фауны также сохранились на архипелаге островков дикой природы, окруженных сильно урбанизированными территориями. Например, в Гриффит-Парке, на полуострове Палос-Вердес, в Вердуго-Хиллз и в метко названных Койот-Хиллз сохранились процветающие популяции койотов, в то время как в труднопроходимых ущельях гор Санта-Моника и, возможно, в недавно застроенных субурбиями Пуэнте-Хиллз обитает с десяток городских пум[501]. |