Онлайн книга «Последний шанс империи»
|
— Ну, электричество или нет, а подстраховаться не мешает, – пробормотал Голицын и скомандовал стоящим перед ним девушкам: – Оружие на землю! Обе озадаченно посмотрели на своего инструктора. — Да быстрее вы! – рявкнул Виталий и, метнувшись к Бируте, стоящей к нему чуть ближе, чем Маша, рывком выхватил у неё снайперскую винтовку, которую – ну не мог он её откинуть как попало! – аккуратно положил на снег. Выпрямившись, он понял, что вторично проделать ту же операцию не успевает – туман и зловещие искорки в нём были совсем рядом, а Иванова так и не выпустила из рук оружия. Сердце в его груди уже не колотилось – бухало призывно и громко, словно норовило выскочить наружу. Такой набатный призыв Голицыну довелось ранее пережить всего дважды, причём в последний раз он чуть промедлил, за что и поплатился ранением в ногу. Чем придётся расплачиваться сейчас, Виталий понятия не имел, да и не собирался, предпочитая успеть. И тогда он сделал единственное, что мог: велев Бируте лечь, сам прыгнул на Машу, сбив её с ног и накрыв своим телом. Но та, и упав, всё равно не выпустила винтовку, а заставить её это сделать Виталий не успел. Он вообще ничего не успел, ибо в следующий миг после падения у него зашумело в ушах, а спустя ещё секунду он с удивлением обнаружил, что не в силах пошевелить хоть пальцем, не говоря о руке. Больше того, он неожиданно ощутил, что не может набрать в грудь воздуха. Совсем. Тот не шёл в горло, словно там образовалась пробка. «Всё-таки и впрямь электричество», – вяло подумал он. А дальше было беспамятство. Очнулся Виталий, лёжа на спине, и первое, что ощутил – тяжёлые капли, одна за другой увесисто шлепающиеся на лицо. «Совсем погода вразнос пошла, – подумалось ему. – Вначале туман с грозой, чего и летом не бывало, теперь дождик…». Он слизнул последнюю каплю, упавшую на его губы, и ощутил, что влага… солёная. Кислотный дождь? То-то у него всё лицо горит. Хотя если кислотный, то и на вкус должен быть кислый… наверное. — Да ты три ему щёки-то, три, – донёсся до него откуда-то издали голос Ивановой. — Я тру, – всхлипнул кто-то над его головой. Он осторожно открыл глаза и увидел над собой заплаканное лицо Бируты. Капли, стекающие по её щекам, и падали на лицо Голицына. «Так, с этим разобрались, – сообразил он. – Судя по голосу Ивановой, с нею тоже порядок». Он осторожно пошевелил пальцами руки и с удовлетворением обнаружил, что и тут нет никаких причин для волнения – всё функционировало нормально. Тогда… пора вставать. Он неспешно перевернулся, скатившись с мягких коленей Бируты, и, уставившись на девушку, от неожиданности опешившую и прекратившую реветь, хмуро произнёс: — Отставить слёзы, сержант. Как я понимаю, мы все в норме, следовательно, ничего страшного. Или с Осипенко что-то случилось? Та всхлипнула и разревелась с новой силой, так и не дав вразумительного ответа. — Да не-е, со мной порядок, – раздался откуда-то справа голос самого Осипенко. – А вот с остальным не очень. Виталий с трудом повернул голову, досадливо отметив, что она почему-то изрядно у него болит, и, уставившись на огромные берцы стоящего рядом Гриши, поинтересовался: — С чем остальным? — Да со всем, – невозмутимо обобщил Осипенко. – Ты как, встать можешь? — Могу. — Ну, тогда сам подивись. |