Онлайн книга «Последний шанс империи»
|
— На, протри… оптику. Та вначале изумлённо уставилась на зануду-инструктора, перевела взгляд на протянутый платок и удивлённо шмыгнула носом. — И окуляры тоже, – негромко добавил Голицын, выразительно проведя пальцем по своей щеке. Он мог себе это позволить, поскольку остальные четверо находились за его спиной и видеть жест старшего прапорщика не могли. Посопев и видя, что та по-прежнему не берёт платка, он бережно положил его на специальный резиновый ободок, защищающий оптический прицел от любой непогоды, и, неловко встав, побрёл обратно к своему месту. Спросить у неё, в чём дело, Голицын позволил себе после окончания стрельб, отпустив трёх девушек и оставив помимо Ивановой ещё одну, Бируту Ульманис, бой винтовки которой его не устраивал. Но последняя, воспользовавшись объявленным Голицыным перерывом, отлучилась кое-куда, а окошко в крохотной будке у Осипенко выглядывало на противоположную от них сторону. Словом, была возможность потолковать наедине с нерадивой подчинённой, позволившей себе распуститься. Вообще-то сегодняшнее занятие считалось внеплановым – пристрелять старенькие СВД-шки. Поручили ему их пристрелять так, на всякий случай, для вящей надёжности – мало ли что. Но если винтовке, что досталась Бируте, действительно требовалась дополнительная проверка, то с Машиной ещё предстояло разобраться, кто виноват – винтовка или снайперша. Кроме того, у него было железное правило: пока снайпер не покажет удовлетворительный результат, с полигона ни ногой. Человек должен покидать стрельбище с высоко вскинутой вверх головой, то бишь победителем. — В чём дело, старший сержант? – буркнул он, сердито глядя на Машу Иванову, на самом деле имевшую, как и остальные, совершенно другую фамилию, имя и отчество, которых не знал практически никто. Предполагалось, что такой режим секретности впоследствии отчасти сможет уберечь их от мести. Нет, не со стороны «обиженных» ими людей. У тех, как правило, уже не было физической возможности отомстить – Голицын учил на совесть – а вот со стороны их многочисленных родственников – запросто. Однако Виталию, хотя и понимающему важность секретности, всё же претило называть своих подопечных фальшивыми именами, да и фамилиями. Лучше по званию, которое имеет шансы быть подлинным, хотя тоже не факт. — Молчишь? А знаешь, что я обязан доложить об этом по команде? – осведомился он. — Не надо, – тихо попросила Маша, шмыгнув курносым носом. — «Не надо!» – возмущенно фыркнул Голицын. – Надо, милая, надо! Тебе, помнится, скоро выезжать, а куда ты с такой стрельбой поедешь? Там ребятки шутить не любят. Ладно, если задание не выполнишь – полбеды, но ты ж и сама можешь не вернуться. Об этом подумай. Снайпер – он как сапёр: ошибается один раз. Хотя что я тебе говорю, словно ты там ни разу не была. Какая ходка будет – шестая или седьмая? — Седьмая, – выдавила она. — Ну вот, – развёл он руками. – Сама понимаешь, с такими вещами не шутят. — Просто… вспомнилось кое-что, – пояснила она и торопливо заверила. – Но теперь прошло – отстреляюсь как надо. — И никаких проблем? – недоверчиво уставился на неё Голицын. — Никаких, – твёрдо ответила она. — Бегу, – донеслось до них, и оба, не сговариваясь, повернулись в сторону спешащей Бируты. — Сегодня она тебя обогнала, – кивнул на неё Маше Голицын. – Ненамного, но всё же, а у неё бой и впрямь чего-то не того. |