Онлайн книга «Последний шанс империи»
|
— Наше дело – не рассуждать, а выполнять приказы начальства. Вы теперь самый главный, к тому же единственный офицер, вот и принимайте решение, товарищ капитан. – Её внутреннее смятение проявилось лишь в последней неуставной фразе: – Только побыстрее, а то у меня задница отмёрзла, да и ногам несладко. — Верно, – согласился поёжившийся Осипенко. Я уныло поглядел на Бируту, а она выжидающе уставилась на меня. Деваться некуда. Нести ответственность за людей я не любил. Именно из-за этого я одно время долго упирался, когда мне, уже оставшемуся на сверхсрочную, предложили отправиться на учёбу, на офицерские курсы. В качестве доводов для моего убеждения полковник из кадров использовал максимум возможного, исхитрившись приплести фамилию. Дескать, коль я – Голицын, у меня просто на роду написано стать кадровым военным и продолжить славные деяния своих именитых предков. Балда. Я ж детдомовский, а посему никаких дедов и прадедов, и вообще никакой родословной. Я и мать-то с отцом не знаю как зовут. А фамилию мне дали по роддому, расположенному в подмосковном райцентре Голицыно. Там мать меня родила, там и отказалась от своего сына. Назвали меня перед выпиской Виталием, да и с отчеством мудрить особо не стали. Раз роды принимал Михайлов, значит, быть тебе, пацан, Михайловичем. Словом, отказался я от учёбы, а насчёт предков порекомендовал для начала заглянуть в моё личное дело. Лестно, конечно, стать офицером, но тогда надо быть в ответе за кого-то, а оно мне надо? Куда проще получить задачу, прикинуть, как и что, выполнить, отчитаться, и адьё. Получается, официально ты на службе, а фактически – вольный казак, и никто тебя не трогает. Во всяком случае, до тех пор, пока ты качественно выполняешь свою работу. А я её выполнял на совесть. Всегда. Конечно, совсем без командиров и подчинённых и у меня не обходилось. Думаете, снайпер в одиночку работает? Э-э, нет, мои милые, в составе группы, где тоже имеется старший – армия есть армия. Но это не совсем то. Точнее, далеко не то. Он и посоветуется всегда с остальными, и решения свои примет только на основе наших мнений. Притом ещё и пояснит, почему надумал так, а не иначе. Словом, ведёт себя не как начальник, но как руководитель, то есть чуть ли не на демократических началах. А иначе нельзя – больно у нас опасные задачи. Правда, после принятия им решения – всё. Конец дебатам. То есть армия у нас присутствует в полной мере. Но – в нужной. Без солдафонских перегибов. Однако полковник был настойчив (план, что ли, у него горел по набору на курсы) и припёр меня к стенке, заявив, что придётся ему поставить меня на иную должность, завскладом. Знал, на какую мозоль надавить. А у меня, как назло, клятва не выполнена. Цифры «сто» я не достиг. Ровно столько я пообещал своему погибшему другу, когда хоронил его. Сотня, конечно, мизер – за такого друга не тысячу – миллион ублюдков положить мало, но я реалист, потому и ограничился сотней. Про клятву полковник не знал, но угодил в самую точку. Как снайпер. Словом, уговорил он меня, соблазнив тем, что, отучившись, я вновь вернусь обратно. И слово сдержал – я действительно через несколько месяцев вернулся, вновь принявшись трудиться над выполнением своего плана. Зарубок я на прикладе не делал. Пижонство это, да и принцип у меня такой: «Быть, а не казаться». Да и винтовочку жаль портить. Ну куда её ножом, если она для меня как живая. Да, да, я это с первого дня понял, едва её в руки взял. Я с нею и разговаривал не раз, пока в засаде сидел. Мысленно, конечно. Времени-то много, иногда чересчур, отчего не поговорить с боевой подругой. Зато и она меня не подводила, посылая пули лучше не придумать. Порою складывалось ощущение, что она сама их в полёте поправляет, если я с прицелом немного ошибся. Кажется, у японцев такая религия, будто всё в природе живое, включая и камни, не говоря о реках, горах и прочем. Глядя на мою СВД-шку, можно в это поверить. |