Онлайн книга «Последний шанс империи»
|
— Что же именно он, как вы изволили выразиться, «наворотил»? – строго уточнил Иван. — А то вы сами не знаете, – пожал плечами Виталий. — Я знаю иное, а именно: свергнутый государь был самым умным человеком в России. — Вот как?! – изумился Виталий. – Я не ослышался? Вы действительно сказали – «самым умным»? Ну что ж, тогда приступим к обвинениям. Так, трагедию на Ходынке, пожалуй, оставим в покое. Организация этого мероприятия действительно была не в его компетенции. Кто ж знал, что соберётся такая толпа любителей халявы? — Любителей чего? – недоуменно нахмурился Солоневич. — Проехали, – отмахнулся Голицын. – Я же сказал, отставим её в сторону. Девятое января, то бишь Кровавое воскресенье, тоже рассматривать не станем. Понятно, что не он отдал команду стрелять в демонстрацию. Но проигранная каким-то япошкам война, а теперь ещё и вот эта, вторая и точно такая же неудачная. Тут, по-моему, его вина неоспорима. Или станете возражать? — Стану! – выпалил Иван. – Да, войну с Японией мы прозевали и проиграли. Но ведь силы японцев оценивали военные, а среди них царило шапкозакидательское настроение. Потому они и давали императору ложную информацию. А государь всегда внимательно прислушивался к голосу окружающих, полагая, что они более опытны. Вот многие из министров тем и пользовались. А когда выходило плохо, они не имели мужества сознаться в том, что неудачные проекты исходили от них. Хотя отнюдь не государь планировал битвы и сражения. — Ну и гнать надо было в шею всех бездарных вояк. — А он и гнал. Сразу после позорно проигранной войны он одним махом отправил в отставку триста сорок генералов и четыре сотни полковников. Да и позже он вовсе не желал начинать Великую войну – колебался до последнего. Но поддался общественному мнению, горланившему о защите братушек-сербов. Все наперебой изощрялись как могли, даже поэты руку приложили. Помню стишата, как его, кажется, Маковского или Маяковского, – и Солоневич процитировал: – «И блистающие вытрем мы штыки о венских проституток панталоны». Словом, ура-патриотический угар царил тогда повсюду. Да что я вам рассказываю, когда вы и сами были всему этому очевидцем. Разве нет? — Ну конечно, – невозмутимо подтвердил Голицын, но напомнил: – Тем не менее, дела пошли не ахти. — Чушь! Чушь и вздор! – безапелляционно отрезал Солоневич, но, спохватившись, виновато прижал руку к груди. – Ради бога, прошу великодушно простить меня, господин штабс-капитан, за столь резкое суждение, но… Вот вы на каких фронтах воевали и до какого времени пребывали на передовой? Мысленно порадовавшись, что теперь его врасплох не застать, Виталий мгновенно запустил версию о ранении и тяжкой контузии в ходе Брусиловского прорыва. — Понятно, – кивнул Иван. – Тогда вам придется поверить мне на слово. Едва император принял в пятнадцатом году верховное главнокомандование, как армия перестала отступать. Мало того, он ещё до своего вступления в эту должность настаивал перед Генеральным штабом на проведении десантной операции с целью захвата Константинополя. Была уже сформирована особая армия. Но тут началось немецкое наступление, и эту армию расщипали по клочьям, затыкая дыры в районе Галиции. Как сказал мне с горечью один фронтовик из той армии, от которого я и узнал о задумке императора, – «сменили Царьград на пяток убогих малоросских деревень». |