Онлайн книга «Монета для сказочника. Сборник рассказов»
|
Он подходит, но не так непозволительно близко, как прежде, и заглядывает Миле прямо в глаза: — Пойми же, Крипте нет дела до таких, как мы. Мила хмурится, открывая рот, но он не даёт ей вставить ни слова. — Я просто… я так устал, Мила. Что-то болезненно сжимается у неё в груди. «Он нечисть, – упрямо напоминает себе Мила. – Он скажет что угодно, лишь бы выбраться». А она сама разве не сделает так же? По коридору снова разливается музыка. И Милу трясёт. — Я хочу, чтобы всё это кончилось, – шепчет она, на миг зажмурившись. — Я знаю, – говорит Петрушка. – Я тоже. Он чем-то шуршит, и она открывает глаза. Видит, как Петрушка вытягивает из кармана часы. Сердце пропускает удар. Накрутив цепочку на палец, он заставляет циферблат раскачиваться перед её носом. — Я верну их, – быстро говорит он, нервно облизнув губы. – И буду держать Тварь, с ларцами помочь не могу, уж прости. Пока ты смотришь на циферблат, время будет идти. Потешная ночь закончится в полдень, и ты выйдешь из Балагана живой. Но взамен… ты возьмёшь меня с собой. Музыка становится громче, но Мила её почти не слышит. Петрушкины глаза сияют настоящей надеждой, и весь он выглядит таким искренним… Но она не должна ему верить! Мила кивает. Петрушка широко улыбается. — Тебе стоит поторопиться, – довольно бормочет он, сунув ей в руки часы. Мила машинально стискивает корпус. А потом несётся на поиски музыкального ларца. * * * Что ж, они работали. Стрелки двигались, пока Мила смотрела на них, но так мучительно медленно… Петрушка находит её в полумраке коридора, когда она в очередной раз гипнотизирует циферблат. — Вот. Мила нехотя поднимает глаза. На раскрытой Петиной ладони лежит… Она едва давит нервный смешок. Маленький скомороший бубенчик – круглый, почерневший от времени, с глубокой трещиной, рассекающей корпус. Он кажется таким старым, будто пролежал здесь сотни лет. — Твоя часть сделки. – Петя поджимает губы. – Когда Потешная ночь закончится, он должен быть у тебя. Его рука мелко подрагивает. Стоит пальцам Милы сомкнуться на холодном металле, как Петрушка болезненно морщится. — О… – Она отдёргивает руку. Ох, что же она делает? Петя раздражённо дёргает верхней губой. — Бери! Мила мешкает, но в итоге всё равно подчиняется. И Петрушкино лицо в тот миг сводит странная судорога. Он отводит глаза и не говорит больше ни слова, а вскоре и вовсе спешно уходит. Мила глядит ему вслед, тщетно пытается заглушить мысли о том, что никто не заслужил такой жизни. Даже вертлявая и лживая балаганная нечисть. А затем переводит взгляд на бубенчик, лежавший на её раскрытой ладони. Что он такое? Она подносит его к самому уху и с опаской пробует потрясти, но бубенчик не издаёт ни звука. Маленький, сломанный и бесполезный… У Милы отчего-то ноет в груди. Она заставляет себя вернуться к часам. Стрелка уже сдвинулась к трём. Безумные балаганные циклы становятся всё реже. Мила не выпускает из виду циферблат ни пока ищет укрытие, ни пока разбивает музыкальные ларцы. И чем дальше короткая стрелка отползает от полуночи, тем явно слабее становятся и Петя, и Тварь, и, кажется, само это место. Воздух дрожит, как в горячем мареве, коридоры обрываются внезапными тупиками, занавеси сжимаются гармошкой, а вместо музыки всё чаще слышится треск падающих балок. |