Онлайн книга «Монета для сказочника. Сборник рассказов»
|
— Я знаю, что ты здесь. – Его голос ломкий и тихий. И всё равно он заставляет её вздрогнуть всем телом. — Тварь чуял тебя. А я слышу, как стучат твои зубы. Он поворачивает голову набок, и они встречаются взглядами – оба растянувшиеся на полу: он на арене, она под зрительской трибуной. Мила облизывает губы, они отдают металлом на вкус. — Это больно? – Она сама не знает, почему это спрашивает. — Щекотно, – буркает Петя. И Миле ужасно не по себе от того, насколько человечным он кажется. Лежит там, почти неподвижно, и дышит так тяжело. Она сама не замечает, как поднимается на ноги. Её слегка ведёт в сторону, но она упрямо движется к арене. Опилки тихо хрустят под подошвами. Петя молча следит за ней. — Почему ты меня спас? – спрашивает Мила, усаживаясь на край арены. Перед глазами всё кружится-кружится-кружится… Петя отвечает не сразу. — Потому что мара тебя сожрала бы. — Не любишь делиться? Он фыркает. — Почему эта ночь всё не заканчивается? – шепчет Мила. — А чего ты вдруг разболталась? – Он пытается приподняться на локтях, но с глухим стуком падает обратно. – Раньше носилась как угорелая. — Ты пытался убить меня, – бесцветным голосом напоминает она. — И что, по-твоему, изменилось? — Ну, – она на миг поджимает губы, – «носиться» больше я не могу. Я умираю. В его глазах мелькает что-то неразборчивое. Горечь? Впрочем, она так же быстро исчезает. Петя криво усмехается: — А давай! — Что «давай»? — Утолим твоё предсмертное любопытство. Предлагаю игру. Один мой ответ в обмен на один твой. И я первый. Идёт? Мила кивает, не задумываясь. Выболтать у него, как отсюда выбраться, – единственное, что ей остаётся. — Почему ты отрезала волосы? – Вопрос не был тем, который она ожидала, но её всё равно. — Я выросла в казённой колыбели, – бормочет она. – В приюте. И после выпуска мы… нам полагается отплатить службой его благодетелям… Она прикрывает глаза и быстро, почти захлёбываясь словами, рассказывает остальное. Про одного из родственников Медведевых, который после её инициации повадился караулить в коридорах и подворотнях, про тихий шёпот приятельниц, слышавших, будто он требовал у пестуний отдать Милу именно ему в услужение. Он был такой жуткий, такой странный, этот Ивар Медведев, она не понимала, чего он хочет, но что бы это ни было… Мила отрезала волосы, и он отстал. — Потому что это уродство, – подводит итог она. – Кощунство. Насмешка над заветами предков и просто позор. Петя просто кивает. — Как ты оказалась на улице? В такую-то ночь. Мила поджимает губы, окидывая его недовольным взглядом. — Мой ответ в обмен на твой, разве не такие были правила? — Ах да, ты же так любишь правила, – беззлобно поддразнивает он. – Это из-за часов. Ночь не заканчивается, потому что ты не видишь время. Она хмурится, и Петя закатывает глаза. — «Время существует для тех, кто его замечает». Я забрал твои часы, и, пока ты за ним не следишь, оно стоит на месте. О, не надо так смотреть на меня, не я это придумал! Мила резко выпрямляется. — Что значит не ты? — О, можешь не верить, но я не горю желанием гоняться за тобой. Или сводить с ума, удерживать взаперти. Не я выдумал эти глупые правила, Милолика. — А кто?! – рявкает она. Мила нервничает, потому что всё это – именно это – кажется, наконец, чем-то очень важным. Но Петрушка ехидно улыбается, напоминает о правилах игры и задаёт следующий вопрос – про побег. Мила нехотя отвечает, чувствуя, как в груди с каждым словом разрастается холодная пустота: |