Онлайн книга «Монета для сказочника. Сборник рассказов»
|
Наконец, ей удаётся захлопнуть его. Но музыка не обрывается. Мила тупо пялится на ларец. Не двигается – может, мгновение, может, целую вечность. И дёргается, лишь когда сиплый смех наполняет коридор. Она вскидывает голову, озирается. И по коже ползут мурашки, стоит ей осознать, что это смеется она сама. Мила поднимается на ноги из последних сил. Тащится на хрипящий звук песни, запинаясь на каждом шагу. Фонарь раскачивается в руке, а вместе с ним и коридор. Милу рвёт. Но она не останавливается. * * * Арена. Она не знает, как вообще здесь очутилась, когда? Как много времени прошло? Она стоит прямо перед ареной, освещает её дрожащим светом. Откуда-то снизу, из-под деревянных трибун справа, доносится чёртова песня. А Мила совсем не чувствует ног. * * * Она на четвереньках, как неподобающе… унизительно. Она ползёт вперёд, куда? Слышит нарастающий гул какой-то мелодии и… что это за скрежет? Она оборачивается и видит, что волочит за собой сигнальный фонарь. Белёсый луч беспорядочно метается, выхватывая столбы, скамьи, витые шнуры подхватов. Каждый вдох даётся с таким трудом, словно грудную клетку стянули железными обручами. Ларец. Ларец? Он стоит под трибуной – совсем близко, только руку протянуть… И Мила протягивает. Но зачем? Её рвёт. Отвратительно, она не успевает даже убрать руку. Теперь от неё будет ужасно пахнуть, пестунья Славица будет разочарована, а Мила не из тех, кто её разочаровывает. Пальцы касаются крышки, но дрожат так сильно, что то и дело соскальзывают. Мила не понимает, что делает, но закрывает ларец. Фонарь выскальзывает и с противным дребезжанием катится по полу. Локти у Милы подламываются, и она падает. * * * Сначала кажется, будто музыка всё ещё играет. Но вскоре призрачную мелодию сменяет звон в ушах. Мила чувствует спиной холод пола, затем различает металлическое бренчание цепей… и распахивает глаза. Зря. Перед глазами пляшут чёрные пятна, но, к сожалению, они не ослепляют её целиком. С нарастающим отчаяньем Мила понимает, что она всё ещё в Балагане. Она лежит под трибунами, лицом прямо к арене. И есть ещё кое-что. Мила задерживает дыхание. Тварь. Он стоит у дальнего края арены среди россыпи опилок и разноцветных конфетти. Огромный сгорбленный монстр почти касается пола длинными руками, а голова обессилено лежит на груди. Мила не двигается, и Тварь тоже. Что с ним такое? Жуткие огоньки лениво плывут над ареной, заливая всё вокруг блёклой синевой. А потом один за другим они начинают гаснуть. Тварь вздрагивает всем телом и вдруг ревёт – так неожиданно, что Мила невольно дёргается. Её тут же прошибает холодный пот: сейчас огоньки понесутся к ней, найдут, выдадут… Этого не происходит. Голубое свечение вскоре совсем перестаёт озарять арену. Тварь снова перекручивает, внутри у него что-то ломается с сухим хрустом. И Мила невольно морщится от одного этого звука. Петрушка скулит. Позвоночник выгибается дугой. Миле хочется отвернуться, но она почему-то продолжает смотреть. Отвратительное зрелище. Через несколько мучительно долгих минут на месте Твари остаётся лежать человек. Петя. Он не шевелится. И Мила даже успевает подумать: «А что, если он умер…» Но это, конечно, не так. Петя протяжно вздыхает, тяжело переворачивается на спину и замирает, устремив взгляд под своды Балагана. Мила отрешённо смотрит на него, думая о том, что он выглядит почти так же плохо, как она сама: сизое осунувшееся лицо, слипшиеся от пота волосы и тяжёлое, свистящее дыхание. |