Онлайн книга «Позовите Малену. Ей доверяли жизнь»
|
Малена не плакала. Она проводила священника до двери: тот наспех откланялся, ему не терпелось выйти на улицу, чтобы чистый холодный ветер зимнего утра прохватил одежду насквозь. Сделав Джованни укол, Малена осталась сидеть рядом с кроватью, наблюдая за светом, струившимся из окна, – ждала, пока лицо его наконец расслабится. Потом оставила мужа и свекровь вдвоем и вышла во двор подышать. Когда тетка Дзицца подошла к ней, невестка стояла, запрокинув лицо к небу и глубоко вдыхая свежий воздух. Землю и небо разделяла лишь тонкая линия горизонта, так что казалось, будто они касаются друг друга. — Этот ужасный запах преследует меня. Как будто он пробирается не только в ноздри, но и под кожу, и в кровь – и не уходит никогда. Я чувствовала этот запах, когда умерла мамай, двадцать пять лет назад, – и он до сих пор со мной, – сказала Малена, вытягивая шею вперед и подставляя лицо зимней прохладе. Малена подошла к стоявшей под навесом Питиоле и зарылась лицом в ее бок – и вместе с лицом доверила ей отчаяние, которое не могла разделить ни с одним другим живым существом. Ей казалось, что животное понимает ее боль и одиночество и что ослица простила ее за то, что в последние дни она совсем о ней забыла, оставив без соломы и воды. — Кажется, мы понимаем друг друга. Это не просто рабочая скотина, – сказала она тетке Дзицце, поглаживая ослицу. – Она кормилица Даниэле. Если бы не было Питиолы – когда у меня пропало молоко, мальчик умер бы с голоду. Никому в этом не признаюсь, чтобы не прослыть умалишенной, но я люблю ее, как человека. Питиола подняла мохнатую голову и ткнулась мордой в плечо Малены. Тетка Дзицца, все еще всхлипывая, наблюдала за этой сценой, думая о Даниэле. Она подняла глаза к небу – словно пытаясь отыскать в этом свете нечто, чему не могла дать ни имени, ни формы. Теперь обе женщины стояли бок о бок. Питиола тоже не двигалась. Когда пробило полдень, они вернулись в дом, и тетка Дзицца завязала платок под подбородком. — Мне пора. Не беспокойся – Роза и Даниэле побудут у меня, – сказала она невестке, взглянув на Джованни, который смотрел куда-то мимо них. Поскольку доза лекарства, назначенная доктором Оннисом, с каждым разом облегчала боль на все более короткое время, уже после обеда Малене пришлось сделать мужу еще один укол. — Мне больно еще и от стыда за то, что ты видишь меня таким. Жалость в твоих глазах и в глазах мамай разрывает мне сердце, – сказал Джованни, едва боль немного ослабила хватку. Малена была удивлена тем, насколько ясные у него мысли. Она не понимала, чем объяснялась эта перемена. Действием лекарства? Или была какая-то другая причина? И на мгновение в ней вспыхнула надежда, что какая-то сверхъестественная сила способна совершить невозможное и вырвать мужа из лап смерти. — О, Джованни, как бы мне хотелось сейчас вернуть все то, что мы потеряли, все, что осталось позади. Сделать для тебя все, что нужно, – то, чего я не сумела сделать для мамай. Малена ясно осознала всю тяжесть своего положения: больше не на кого было надеяться, не во что было верить. Они остались один на один со своим горем. — Когда я был на фронте, перед тем как заснуть, всегда надеялся увидеть тебя во сне. Иногда, когда усталость брала верх и залпы мортир умолкали, и отчаянные крики раненых товарищей на несколько мгновений давали голове передышку, мне это удавалось. Сны были прекрасные. Ты являлась мне в традиционном ярком платье твоей родной деревни и шла ко мне, улыбаясь, с распростертыми объятиями и распущенными волосами. Но едва я пытался протянуть к тебе руки, как снова просыпался в том аду – и молча плакал. Совсем как Даниэле. |