Онлайн книга «Арктур: цена свободы»
|
Мама всегда спрашивала, что я хочу на обед, что мне надеть — и хотя в итоге почти всегда получалось так, как она считала нужным, вопрос всё равно звучал. Я просто всегда прислушивалась к маме. Но мне казалось, что моё мнение всё равно имеет значение. Даже бабушка иногда советовалась со мной, как рассудить очередную ссору крестьян, хотя решать всё равно предстояло ей. Она исподволь вводила меня в дела рода и готовила к чему-то, словно её место однажды должна была занять я, а не мама. Я замерла посреди комнаты, когда наконец поняла одну простую вещь. Всё, что мне позволяли решать самой, было мелким: уроком танцев можно пожертвовать, визитом к соседям — пренебречь. А по-настоящему важное решали за закрытыми дверями, куда меня не звали, и я даже не подозревала, что такие двери вообще существуют. Сколько ещё решений приняли за меня так же мягко и незаметно? Взгляд сам вернулся к свёртку на кресле. Бабушка всегда говорила, что моё будущее в моих собственных руках. Что я сильная, умная и однажды многого добьюсь. Между нами была особая связь, не такая, как с мамой: бабушка умела разглядеть во мне то, чего не замечали остальные. А если это были только слова? Если они с мамой давно обо всём договорились и просто ждали удобного случая, а когда бабушки не стало, мама решила, что тянуть больше незачем. Об этом я думать была не готова. Я подхватила свёрток, не глядя, сунула его в сундук у изножья кровати и захлопнула крышку. Бумага зашуршала и стихла. Мамино решение я хотя бы могла понять. За её заботой — за салфеткой, которую она поправила мне за ужином, за лучшим куском утки — всегда пряталось одно и то же: я была для неё дочерью, которую нужно опекать, а не человеком со своей жизнью. Я часто противилась этому про себя, но меня учили уважать старших безусловно: они прожили дольше и сделали для меня больше, чем я способна оценить. Семнадцать прожитых лет разом показались крошечными. А впереди ждала целая вечность рядом с мужем, которого я не выбирала, дети, которых я пока не хотела, и чужой дом, который никогда не стал бы родным. Ноги подогнулись, и я опустилась на кровать. Пальцы сами нашли одеяло — зелёное, мягкое, вышитое мамиными руками ещё до моего рождения — и гладили знакомые стежки, пока я пыталась просто дышать. Передо мной выросло чудовище. Огромное и безликое, оно надвигалось медленно и неотвратимо, а у меня не было против него ни оружия, ни брони. Только я сама — девчонка, которая почти ничего не знала о мире за пределами нашего баронства. Путей у меня было три. Сдаться. Драться голыми руками с тем, что сильнее меня в тысячу раз. Или бежать — куда угодно, лишь бы чудовище не догнало, — чтобы однажды, набравшись сил, вернуться и победить его. Себастьян Бэдлок должен был приехать через три дня. Три дня — вот и всё время, что у меня оставалось, чтобы выбрать. Чудовище уже было в пути, и спрятаться от этого простого факта не вышло бы при всём желании. Я поднялась и подошла к умывальнику. Вода в кувшине давно остыла. Я плеснула её в лицо и на мгновение задохнулась от холода, зато в голове немного прояснилось. В зеркале стояла мокрая растерянная девочка. Пряди прилипли к вискам, а на груди, поверх ворота, качался бабушкин кулон — тёмно-серый гранёный камень с простой оправой на тонкой серебряной цепочке. Бабушка не расставалась с ним всю жизнь, а за несколько дней до смерти вложила его мне в ладонь и сжала мои пальцы поверх камня, ничего не объяснив. Только велела беречь. |