Онлайн книга «Любовь с длинными ушами»
|
Шкет между тем всё чаще бегал к сторожке и однажды, вернувшись, нехотя признался, что пожилая женщина стала оставлять ему отдельную миску. — Ты только не подумай, что я собираюсь заводить себе хозяйку, — предупредил он. — Просто малыш теперь ест не один. — А я и не думаю, — ответил Алексей, хотя по довольной морде приятеля понял гораздо больше, чем тот собирался рассказать. Бонифаций вспомнил совиные слова, но промолчал. На этот раз он не стал спрашивать, какая Шкету от этого польза. Поначалу Шкет подходил к оставленной миске, лишь когда женщина уходила с крыльца. Однажды после сильного ливня пёс вернулся необычно тихим. — Малыш теперь спит на сухом коврике, — сообщил он, улёгшись возле сарая. — И она сегодня почесала меня за ухом. — Ты позволил? — удивился Алексей. — Один раз, — буркнул Шкет. — Не делай из этого события. На следующий день он принёс приятелю целую булку и заявил, что у некоторых людей, оказывается, вполне приличные манеры. В конце сентября выдался солнечный день, когда осень ненадолго уступила место почти летнему теплу. На соседнем участке началась необычная суета: к воротам подъехал большой коневоз, рабочие принялись разгружать снаряжение, а хозяин дома, обычно появлявшийся лишь по выходным, несколько раз выбежал на улицу с таким взволнованным видом, словно ожидал приезда чрезвычайно важной особы. Алексей сперва не обратил на происходящее внимания, поскольку после утренней поездки за камнями мечтал только о прохладной воде и возможности спокойно постоять в тени, однако Шкет, устроившийся возле забора, вдруг присвистнул и объявил, что соседям, кажется, доставили настоящую аристократку. Алексей вначале почувствовал её запах. Такой манящий, что голова закружилась… Потом из коневоза осторожно вывели высокую кобылу необыкновенной красоты, чья серая в яблоках шерсть переливалась на солнце, словно по ней рассыпали серебряные монеты, а длинная грива мягко ложилась на изящную шею. Она ступала по двору грациозно и уверенно. Алексей выпрямился, насколько позволяла натёртая сбруей спина, машинально попытался пригладить гриву и, совершенно забыв о ведре с водой, сделал несколько шагов к забору. «Осел я и есть… Всё верно», — подумал Алексей, обнаружив, что совершенно забыл о своей тяжёлой тележке. Он никогда прежде не задумывался, что играет роль для животных: запах, внешность или просто так легли звёзды. Сейчас ему хотелось только смотреть. — Ты только посмотри, — негромко сказал Алексей, когда кобыла ступила на траву и подняла голову, прислушиваясь к незнакомым звукам. — Смотрю, — отозвался Шкет. — И заодно смотрю на тебя: ты опять принялся выбирать слова, которые никто не просил произносить. — На этот раз я не собираюсь ничего изображать, — ответил Бонифаций и сам удивился тому, как сильно ему захотелось просто постоять рядом, не требуя от прекрасной незнакомки ни улыбки, ни внимания. — Вот с этого и начни, — посоветовал пёс, устраиваясь у забора, и больше не стал мешать другу смотреть. — Только не пугай её, — добавил Шкет, заметив, как приятель вытянул шею к дыре в заборе. — Она тебя ещё и не знает, а ты уже чуть не прогрыз доски. Алексей не ответил, потому что кобыла в этот момент повернула голову, на мгновение посмотрела в его сторону и снова занялась своими делами, не обнаружив ни малейшего интереса к серому ослу за соседним забором. Он, однако, стоял неподвижно ещё долго, пока Агафья Петровна не вышла из дома и не поинтересовалась, почему Бонифаций вместо работы разглядывает чужое имущество, после чего пришлось с тяжёлым вздохом возвращаться к тележке, впервые за многие недели искренне жалея, что забор между соседними участками оказался таким высоким. |