Онлайн книга «Полуночные ведьмы тоже влюбляются»
|
— Ну, — сказала я, поправляя шубу. — Пошли. Посмотрим, что там за революция. Мы подошли к дому Марфы, и я сразу поняла, что дело серьёзнее, чем мне казалось. Дверь была заперта изнутри, окна занавешены, и из трубы валил такой дым, будто внутри не кухня, а целая мануфактура. Пение доносилось отчётливее: «Мы не слуги, мы не твари, мы — хозяева в своей хате!» — и, честно говоря, рифма была так себе, но энтузиазм — искренний. Я постучала. Пение стихло. Потом из-за двери раздался голос — низкий, ворчливый, но с ноткой торжественности: — Кто там? — Ведьма, — ответила я. — Пришла поговорить. Пауза. Потом шёпот за дверью — совещание. Потом дверь приоткрылась на ширину ладони, и в щели показался глаз — маленький, чёрный, блестящий, с выражением крайней подозрительности. — Ведьма? — переспросил глаз. — Та самая? Которая корову лечила? И колодец с табличкой? — Та самая, — подтвердила я. — И, между прочим, я не собираюсь вас проклинать. Я пришла поговорить. Как взрослые люди. Ну, то есть, как взрослые домовые и одна взрослая ведьма. Глаз моргнул. Потом дверь открылась шире, и я увидела того, с кем мне предстояло договариваться. Это был домовой — маленький, лохматый, с бородой до колен, в красной рубахе, подпоясанной верёвкой, и с таким лицом, будто он всю жизнь мечтал о чём-то большем, а его заставляли только печку топить. За его спиной, в глубине избы, я разглядела ещё штук десять таких же — кто с поварёшкой, кто с полотенцем, кто просто со скрещёнными на груди руками. И все они смотрели на меня с выражением, которое можно было перевести примерно как «ну, и что ты нам сделаешь?». — Меня зовут Брок, — сказал домовой. — Я тут старший. Ну, то есть, я не старший. У нас тут равенство. Но я как бы… ну… первый среди равных. Мы тут собрались, чтобы заявить о своих требованиях. Мы устали. Мы хотим уважения. И пирогов. — Пирогов? — переспросила я. — Пирогов, — подтвердил Брок. — Мы тут, между прочим, с утра печём. Мы решили доказать, что можем не только печку топить, но и готовить. И у нас получается. Вон, — он махнул рукой в сторону стола, — посмотри. Мы сами испекли. Без хозяек. Без указаний. Без «Брок, ты опять не так дрова положил». Я заглянула в избу. На столе стояли пироги. Много пирогов. С капустой, с яблоками, с картошкой, с чем-то ещё, что я не сразу разобрала. И, честно говоря, они выглядели неплохо. Даже хорошо. Даже очень хорошо. Корочка румяная, запах такой, что у меня немедленно заурчало в животе. — Мы выдвигаем требования, — продолжил Брок, и остальные домовые за его спиной одобрительно загудели. — Первое: чтобы нас уважали. Не «эй, ты, домовой», а «Брок, будь добр». Или «уважаемый Брок». Мы не требуем «ваше благородие». Но «уважаемый» — это минимум. — Разумно, — согласилась я. — Дальше — Второе: чтобы нам давали выходной. Раз в неделю. Или хотя бы раз в две недели. Мы тоже хотим отдыхать. Мы, между прочим, не железные. Мы домовые. Мы устаём. — Тоже разумно, — кивнула я. — Дальше. — Третье: чтобы нас не выгоняли. Если что-то не так — говорите словами, а не «убирайся, ты плохой». Мы же не звери. Мы понимаем слова. Мы можем исправиться. Но если нас выгоняют — мы уходим. И не возвращаемся. А без нас изба — это не изба, а просто сруб. Холодный и пустой. |