Онлайн книга «Полуночные ведьмы тоже влюбляются»
|
— Ну, — сказала я, усаживаясь в кресло и кивком предлагая Дамиану сесть напротив. — Показывай. Он развернул свиток на столе — бережно, почтительно, и пергамент, старый, пожелтевший, с обгоревшими краями, зашелестел под его пальцами. Я наклонилась. Печати на свитке были странные: не драконьи, не эльфийские, не человеческие. Какие-то... я присмотрелась. И вдруг фыркнула. — Что? — Дамиан поднял на меня встревоженный взгляд. — Что там? — Это печать Гильдии Писцов, — сказала я, и в моём голосе было столько разочарования, что даже Гришка за печкой сочувственно крякнул. — Я её узнала. Бабушка мне показывала такие. Эта гильдия существовала три тысячи лет назад, занималась тем, что заверяла документы, и, судя по всему, была настолько занудной, что даже драконы предпочитали с ними не связываться. А вот это, — я ткнула пальцем в обгоревший край, — вообще не печать и не магия. Это кто-то свечкой неаккуратно капнул. Видишь, воск? Свиток, скорее всего, лежал на столе, а рядом горела свеча, и хозяин, увлечённый своими важными древними делами, просто не заметил, что подпалил собственный документ. Дамиан смотрел на меня с таким лицом, будто я только что сказала ему, что его древняя реликвия — это не более чем старый черновик. — То есть... — начал он медленно. — Вы хотите сказать, что обгоревшие края, из-за которых три ведьмы отказались со мной разговаривать, — это просто... — Небрежность, — кивнула я. — Обычная человеческая небрежность. С кем не бывает. У меня вон вчерашняя чашка до сих пор на столе стоит, и ничего, мир не рухнул. Васька, который уже успел запрыгнуть на подлокотник моего кресла, фыркнул. — А я говорил, — заявил он с торжеством. — Я сразу понял. Я, между прочим, носом чую подвох за версту. И этот свиток у меня с самого начала подозрений не вызывал. Ну, кроме того, что он пахнет канцелярией. Но это же не преступление. — Ты минуту назад говорил, что это «древняя реликвия», — напомнила я. — Я говорил «древний». Древний — не значит страшный. Древние вещи обычно просто... старые. Как Гришка. — Эй! — возмутился домовой из-за печки. — Я, между прочим, всё слышу! — Вот и хорошо, — отозвался Васька. — Значит, не придётся повторять. Дамиан всё ещё смотрел на свиток, и на его лице медленно, но верно проступало что-то, что я могу описать только как «человек, который три месяца таскал с собой старый черновик и боялся его открыть». — Значит, я зря... — начал он. — Я ездил по мирам. Я искал ведьм. Я потратил на это полгода. И всё это время это был просто... документ с опечаткой? — Не с опечаткой, — поправила я, вглядываясь в текст. — Это не опечатка. Это... — я прищурилась, — это завещание. Древнее. Очень древнее. Но не магическое. Тут написано: «Я, нижеподписавшийся, оставляю своему коту всё своё имущество, включая дом, подвал и три бочки солёной рыбы, а также обязуюсь после смерти являться по ночам и проверять, как он справляется». И подпись. И печать. И, — я перевернула свиток, — приписка на обороте: «Рыбу не трогать. Она моя. Даже после смерти». Васька заглянул в свиток через моё плечо и издал звук, который я могу описать только как «глубокое, философское удовлетворение». — Вот это я понимаю, — сказал он. — Древний документ. Солидный. Со смыслом. Человек знал, что оставляет, и знал, кому. Уважаю. |