Онлайн книга «Полуночные ведьмы тоже влюбляются»
|
— К Алене? — Васька фыркнул так, что с его усов полетели брызги. — По делу? У тебя? Да ты знаешь, сколько к ней ходят «по делу»? Кузнец по делу ходит, у него корова. Марфа по делу ходит, у неё огород. А ты? Ты что, корова? Нет. Ты что, огород? Нет. Ты — незнакомец. Красивый незнакомец. А красивым незнакомцам в дом ведьмы нельзя. Это правило. Я его сам придумал. И я его соблюдаю. — Васька! — рявкнула я снова, уже громче. — Замолчи! Кот обернулся на мой голос, и в его янтарных глазах промелькнуло что-то вроде облегчения. Он явно устал шипеть. Но он не отошёл. Он остался стоять между мной и незнакомцем, и, честно говоря, это меня тронуло — где-то глубоко, под слоем утренней злости и недосыпа. Незнакомец поднял голову, посмотрел на меня — и я, полуночная ведьма, тридцати пяти лет, с ипотекой и кофеиновой зависимостью, стоящая в окне в ночной рубашке, с растрёпанными волосами и тапками, которые так и не нашла, — почувствовала, как внутри меня что-то дрогнуло. Не от красоты — нет, к красоте я равнодушна. От чего-то другого. От того, как он смотрел — спокойно, внимательно, без страха. Так на меня смотрели немногие. И, честно говоря, это меня насторожило ещё больше. — Доброе утро, — сказал он, и уголок его губ чуть дёрнулся в улыбке. — Прошу прощения за ранний визит. Я не знал, что у вас такие… бдительные охранники. — Охранники, — повторила я, и в моём голосе было столько сарказма, что даже мокрые листья на дорожке, кажется, съёжились. — Васька, ты слышал? Ты — охранник. Поздравляю. Теперь ты официально в штате. Буду платить тебе сметаной. — Я не охранник, — обиделся кот. — Я — последний рубеж обороны. Это другое. И, между прочим, я его не пускал. Ты сама сказала: «Васька, если кто-то придёт, пока меня нет, не пускай». Вот я и не пускаю. А ты спишь. А он стоит. А я шиплю. А ты не просыпаешься. А он… — Васька, — перебила я его ласково, — если ты сейчас же не замолчишь, я тебя превращу в веник. Будешь подметать двор. Кот замолчал. Демонстративно. С достоинством. С выражением: «Я умываю лапы». Незнакомец снова посмотрел на меня, и в его глазах теперь было что-то ещё — что-то, что я не смогла сразу расшифровать. То ли уважение, то ли любопытство, то ли что-то третье, для чего у меня не было названия. Он стоял, не двигаясь, и ждал. И я, полуночная ведьма, стоящая в окне в ночной рубашке, с растрёпанными волосами и без тапок, поняла, что утро, которое началось с перепалки, только что стало гораздо интереснее, чем я планировала. — Ну, — сказала я, облокотившись на подоконник и глядя на незнакомца сверху вниз. — Раз уж ты не корова и не огород, придётся спросить: кто ты и какого чёрта тебе нужно от ведьмы в семь утра? Незнакомец выпрямился, и в его лице что-то изменилось — улыбка исчезла, взгляд стал серьёзным, даже чуть напряжённым. Он полез во внутренний карман куртки и достал оттуда свёрток — небольшой, продолговатый, завёрнутый в тёмную, потемневшую от времени ткань. Ткань он развернул бережно, почти благоговейно, и в его руках оказался свиток — старый, очень старый, из пожелтевшего пергамента, с обгоревшими краями и печатями, которые я не узнала с первого взгляда, но которые отозвались где-то в глубине моей памяти чем-то древним и тревожным. — Меня зовут Дамиан, — сказал он, и голос его звучал теперь иначе — тише, серьёзнее. — И япришёл по делу. Мне нужна ведьма, чтобы расшифровать этот свиток. Я был у трёх ведьм в трёх разных мирах. Ни одна не смогла. Мне сказали, что в Дарлионе, на краю леса, живёт полуночная ведьма, которая умеет читать то, что не поддаётся другим. Мне сказали, что ты — последняя, кто может это сделать. И я пришёл. |