Онлайн книга «Мой светлый ангел»
|
Кротов повернулся к Навроцкому спиной, давая понять, что разговор окончен, и церемониться с гостем в этом доме больше не будут. Владимир не попытался ни оправдаться, ни выразить соболезнование, он не сказал ничего. Только бросил на меня долгий взгляд, развернулся и ушел. Слуги проводили его тихими шепотками. Спустя три четверти часа Навроцкий уехал. * * * Время потянулось, как в вязком беспокойном сне — уныло и бесцветно. Три дня до похорон пронеслись для меня затяжным не проходящим бредом. Я больше не истерила, ходила молчаливая и ко всему равнодушная. Плакала только ночью, когда оставалась одна. Днем же старалась как можно больше нагрузить себя работой — любой, лишь бы что-то делать: помогала девушкам шить саван для Полины, возилась в саду с цветами, в качестве поваренка прислуживала на кухне у тетки Дорофеи. Сорвалась всего единожды, когда кто-то из дворни громко предположил, что барышню, как самоубийцу, не будут отпевать и, скорее всего, похоронят за оградой кладбища, в стороне от других покойников, умерших более благочестивой смертью. У Кротовых, в отличие от других местных помещиков, не было родовой усыпальницы, зато имелось маленькое семейное кладбище, расположенное отдельно от поселкового погоста. До этих случайно брошенных слов, над обстоятельствами Полиной смерти я не задумывалась. Для меня все и так было ясно и очевидно. Для меня, но не для других. В их глазах Полина являлась именно самоубийцею, совершившей страшный грех и достойной не сострадания, а порицания. Я тогда испугалась, что Полю действительно похоронят без упокоения, побежала к отцу Сергию и долго ревела в голос, доказывая, что не барышня вовсе виновна в случившейся трагедии. — Клянусь вам всеми святыми угодниками, она не сама, — кричала я, захлебываясь слезами. — Она бы никогда… Это все он! Он опутал ее своими нитями, он лишил ее разума! Она не понимала, что делает! Пожалуйста, не оставляйте ее! Отец Сергий гладил меня по голове, вздыхал и печально качал головою. — Марьюшка, милая, я верю тебе, верю, — сказал он, наконец. — Но панихиду по Полине Павловне отслужить все равно не могу. Она сама петлю скрутила, сама ее на шее затянула. Да и не поймут меня, если я вдруг по самоубийце служить стану. Ты вот что — молись за нее сама, и всем людям вашим накажи молиться. Я же ее украдкой за упокой помяну, с другими усопшими вместе. А хоронить за оградой Полину не будут. Не крестьянка, чай, а благородная барышня. После его слов я сразу успокоилась. В самом деле, разве позволит Павел Петрович закопать единственную дочь, как безродную бродяжку? Сами похороны прошли, как во сне. Из соседей проводить Полину Кротову в последний путь приехали только Берестов и Хохолков. Последний, как потом оказалось, крепко поссорился из-за этого со своей тетушкой. Весть о том, что Поля повесилась, пронеслась по округе быстрее ветра, и многие наши соседи прислали Павлу Петровичу короткие записки с соболезнованиями, побрезговав явиться лично. Мадам Петушкова тут же объявила Полину великой грешницей и категорически запретила дочерям появляться на похоронах. Племянника за его своеволие она осудила, но удержать дома не смогла. Кротовские крепостные пришли проститься с барышней все. Я слышала, как в толпе обсуждали обвинения, которые я сгоряча кинула в лицо Навроцкому. |