Онлайн книга «Князь, не женитесь на Воронцовой»
|
Эпилог 1. Свадьба В день нашей свадьбы Петербург наконец перестал притворяться, что зима ещё не наступила. Снег лежал на подоконниках, на чёрных прутьях ограды и на плечах кучера, который с самого утра стоял у парадного, будто боялся, что без его личного участия я передумаю выходить замуж. За стеклом медленно проплывали крупные хлопья. В спальне пахло цветами, нагретым утюгом и матушкиными духами. Лидия застегнула последнюю пуговицу у меня на спине, расправила юбку и отступила. — Ну вот. Я посмотрела в зеркало. И некоторое время тоже ничего не говорила. Платье было из плотного шёлка цвета тёплой слоновой кости. В складках он казался почти золотистым, а под зимним светом мягко сиял. Приталенный лиф сидел так хорошо, что я впервые поняла, зачем матушка заставила меня пережить четыре примерки. Тонкое кружево закрывало плечи и переходило в длинные рукава; вдоль запястий и выреза поблёскивали мелкие жемчужины. Широкая юбка ниспадала тяжёлыми гладкими складками. За спиной лежал шлейф, по краю которого вились вышитые шёлком цветы. На последней примерке я так увлеклась разглядыванием их крошечных лепестков, что швея дважды попросила меня выпрямиться. Обычно на платье я смотрела с единственной мыслью: удобно ли в нём двигаться. На это хотелось смотреть просто так. Лидия закрепила фату над убранными волосами. В зеркале у меня за спиной появилась матушка — в голубовато-сером шёлке, с жемчугом на шее и уже подозрительно блестящими глазами. — Только не начинай, — попросила я. — Я ещё ничего не сказала. — Вот именно поэтому и прошу. Она улыбнулась, подошла и поправила кружево на моём плече, хотя оно совершенно не нуждалось в поправке. Потом поцеловала меня в щёку. — Какая же ты красивая, Наташа. Я взяла её за руку. На этот раз спорить не хотелось. Из коридора донеслись шаги батюшки. Он остановился в дверях, открыл рот — и вместо приготовленных слов только немного покачал головой. Я улыбнулась ему. — Всё настолько плохо? — Напротив. Он подошёл, поцеловал меня в лоб и предложил руку. — Поехали. А то князь решит, что ты всё-таки сбежала на конный завод. Лидия принесла белую меховую накидку. Пока она укладывала шлейф, матушка проверила, не слишком ли туго завязаны ленты, батюшка велел подать экипаж ближе к ступеням, а я вдруг обнаружила, что сердце бьётся так сильно, словно впереди меня ждал первый в жизни смотр. Внизу было шумно. Открывались двери, кто-то торопливо искал перчатки, с улицы тянуло морозным воздухом. Я сошла по лестнице, держась за батюшкину руку, и перед самым выходом ещё раз оглянулась. Лидия стояла у нижней ступеньки и улыбалась. — Ну же, барышня. Вас ждут. Дорога до церкви показалась мне одновременно слишком короткой и бесконечной. Я смотрела в окно на заснеженные мостовые, на прохожих, прятавших лица в воротники, на тёмную воду канала между белыми берегами. Всё это я видела сотни раз. Сегодня даже стук копыт звучал иначе — громче, отчётливее, будто я наконец начала слышать то, на что прежде не обращала внимания. Матушка сидела рядом и держала меня за руку. Я была ей за это благодарна. Когда экипаж остановился, батюшка помог мне выйти. Снег хрустнул под туфелькой, и я сразу почувствовала холод сквозь тонкую подошву. У дверей церкви Лидия подхватила край шлейфа. |