Онлайн книга «Князь, не женитесь на Воронцовой»
|
— Вы, кажется, тоже не возражаете против их планов. — Я хочу, чтобы ты была счастлива, — ответила она. — Это не совсем одно и то же. За окном медленно проплывали мокрые фасады. Экипаж свернул к набережной, и между домами на мгновение показалась Нева — тёмная, широкая, равнодушная к петербургским свадьбам и всем разговорам о них. Я вспомнила Романа. То, как он слушал меня над бумагами о поставках, ни разу не попытавшись объяснить, что такие вопросы следует оставить мужчинам. Как подхватывал наши шутки, не уступая из одной вежливости. Как смотрел, когда я говорила о заводе. Он ни разу не просил меня изменить свою жизнь. И всё-таки никто не мог поручиться, что однажды не попросит. Я отвернулась к окну. Впервые мысль о браке пугала меня не необходимостью делить с кем-то дом и фамилию. Гораздо страшнее было представить, что в один прекрасный день мне придётся выбирать между человеком, которого я хотела видеть рядом, и той частью себя, без которой перестала бы быть Натальей Воронцовой. Заговорить с Романом о том, какой он видит нашу жизнь, я пока не решалась. И всё же за этим страхом скрывалась другая тревога, которой ещё неделю назад не было. А чего хочет сам Роман? Он, как назло, ничего не говорил. Не о будущем. Не о намерениях. И уж тем более не о браке. Он просто продолжал приезжать, будто всё было совершенно нормально. Целовал меня, выводил из себя, смешил, спорил со мной из-за всякой ерунды и явно не видел ни одной из проблем, которые постепенно разрастались у меня в голове. Или делал вид, что не видел. Так продолжалось до вечера у Шереметевых. Приём был огромным. У дверей придворный маг привычно проверял приглашения на следы чужих чар, а по рамам высоких окон едва заметно мерцала защитная вязь. Никто не обращал на неё внимания — хороший дворцовый контур именно так и должен был работать. Половина Петербурга, кажется, решила одновременно посмотреть друг на друга в бриллиантах. В зеркалах отражались сотни свечей, оркестр играл без остановки, залы были переполнены. За высокими окнами шёл дождь; на мокрой мостовой дрожали огни экипажей, а дальше, за домами, угадывалась тёмная полоса Невы. От сырого холодного города за стеклом внутри казалось ещё теплее. На мне было платье глубокого брусничного цвета из плотного шёлка с тонкой бронзовой вышивкой по лифу. Цвет делал карие глаза теплее, а пшеничные волосы Лидия собрала выше обычного, оставив у висков несколько мягких прядей. Я потратила на выбор наряда неприлично много времени и была совершенно не готова признаться, для кого именно. Я приехала с родителями, Роман — отдельно. Первые полчаса мы почти не разговаривали: его перехватил какой-то иностранный представитель, батюшка тоже оказался втянут в беседу, а меня матушка успела познакомить ещё с двумя дальними родственницами, чьи имена я забыла почти сразу. Но я всё равно слишком хорошо знала, где именно находится Роман. Несколько раз замечала его на другом конце зала — то возле колонн, то у открытых дверей соседней гостиной. Один раз наши взгляды встретились. Он едва заметно улыбнулся, и я тут же отвернулась, сделав вид, что чрезвычайно заинтересована разговором о предстоящем благотворительном вечере. Получилось, подозреваю, не слишком убедительно. Он подошёл только тогда, когда оркестр закончил очередную композицию и пары начали снова собираться в центре зала. |