Онлайн книга «Князь, не женитесь на Воронцовой»
|
Хуже того — явно наслаждался. — Что? — не выдержала я. — Ничего. — Вы опять смотрите. — Любуюсь. Я нахмурилась. — Вы уже это говорили. — Красивые вещи можно рассматривать неоднократно. Щёки предательски потеплели, что только усилило моё раздражение. — Вы опоздали. — На семь минут, — заметил Роман. Я хмыкнула. — Государственная служба погибает. — Константин будет потрясён. С этим Роман совершенно спокойно прошёл мимо меня к стойлам, словно разговор был исчерпан. Я проводила его взглядом и только через пару секунд поняла, что именно меня раздражает. И это всё? Ни одного намёка на вчерашний поцелуй, ни попытки поговорить о том, что произошло на террасе, и уж тем более — продолжить. И ведь именно этого я хотела. По крайней мере, ещё утром была в этом уверена. — Воронцова. Я очнулась и догнала его. — Что? Роман даже не остановился. — Вы сейчас прожжёте мне спину взглядом. — Мне показалось, на мундире грязь. Он повернул голову и посмотрел на меня с привычной усмешкой. — Хотите проверить ближе? — Нет. — Жаль. Ну вот. Всё нормально. Тот же Белозерский, те же наглые реплики, тот же совершенно невыносимый тон. И почему-то от этого мне сразу стало легче. Первую половину дня мы почти не разговаривали, хотя избегать друг друга ни у кого из нас, похоже, не было ни малейшего намерения. Мы то и дело оказывались рядом: у дорожек, возле временных конюшен, у стола с документами, где комиссия сверяла результаты. Просто оба были заняты. Роман переходил от одной группы комиссии к другой, проверял бумаги, о чём-то коротко спорил с офицерами, несколько раз уходил к организаторам и снова появлялся именно там, где я его меньше всего ожидала увидеть. Я занималась нашими лошадьми и следила за испытаниями. На первом этапе Грозу вёл Роман: как и обещал вчера, он решил сам проверить её в работе. Кобыла насторожилась на выстрел, однако не сорвалась, быстро успокоилась после нагрузки и, что уже можно было считать отдельным достижением, не попыталась убить никого из членов комиссии. Для начала — более чем достаточно. После второго заезда я как раз передавала поводья конюху, когда рядом появился Роман. — Признаю. Вы были правы. Я повернулась к нему. — Повторите. — Нет. — Я хочу запомнить этот момент. — Поздно. Он уже закончился. Я надула губы. — Белозерский. Он улыбнулся. — Хорошая лошадь. — Лучшая. — До лучшей далеко. Я хмыкнула. — Уходите. — Но хорошая. Я погладила Грозу по шее, чувствуя под ладонью горячую после заезда шерсть. — Слышала? Не слушай его. Роман протянул руку и почесал кобылу между ушами. Гроза благосклонно позволила ему эту вольность и даже чуть подалась навстречу. — Она меня обожает. — Она терпит. — В отличие от хозяйки? Я уже собиралась ответить что-нибудь достойное, но подняла глаза и встретилась с ним взглядом. На одну короткую секунду всё привычное — шум вокруг, голоса комиссии, фырканье лошадей — словно отодвинулось. Слишком ясно вспомнилась вчерашняя терраса: его рука у меня на талии, тепло чужих губ и тот совершенно неразумный момент, когда я сама потянулась ближе. По тому, как изменилась улыбка Романа, я поняла, что он подумал ровно о том же. Мне стало жарко, хотя день по-прежнему оставался холодным. — У меня работа, — сказала я, скорее напоминая об этом себе, чем ему. |