Онлайн книга «Сезон отпусков»
|
— Возможно, так и было, – признаю я. – Однако теперь я здесь не поэтому. — Ты это все специально, да? Чтобы вернуть альбом? — Нет, я… Раздается оглушительный рев. Меня швыряет на землю, воздух вырывается из легких, а слова застревают в горле. В плечо вгрызается острая боль – будто на меня рухнула каменная глыба и пригвоздила к земле. Через мгновение тяжесть исчезает, но оставляет после себя что-то, глубоко засевшее в мышце. Однако жгучая боль едва доходит до сознания, потому что страх уже захватил меня целиком, и весь он сосредоточен на Харпер. Я поднимаю голову и вижу, как мужчина, пошатываясь, надвигается на нее, за ним волочатся оборванные веревки со стальными кольями. В его руках – аэратор с шипами, он размахивает им словно булавой, а Харпер отступает. Она все еще держит топор, но его оружие явно страшнее. И терять ему совершенно нечего. Я хватаю одну из веревок, наматываю на кулак и дергаю. Мужчина спотыкается, но не падает. Он оборачивается ко мне и замахивается аэратором. Я инстинктивно поднимаю руку, чтобы блокировать удар. Шипастый валик врезается в кожу, и сила этого удара отдается в локте резкой болью. Клянусь, я чувствую, как шипы проходят насквозь, прямо через титановые винты. Я издаю сдавленный хрип, но его заглушает куда более громкий звук. Звук решимости. Харпер. — Отвали от него! – рычит она. Топор Харпер рассекает воздух и с тошнотворным хлюпающим звуком вонзается мужчине в шею. Кровь брызгает мне в лицо. Все замирает. Все стихает. Его широко раскрытые голубые глаза прикованы к моим, пальцы тем временем разжимают рукоять аэратора. Оружие падает в траву, а сам он опускается на колени. Другая рука поднимается, чтобы коснуться топора, засевшего у основания шеи. Затем раздается клокочущий, булькающий звук, он плашмя падает вперед и затихает. На мгновение мы оба застываем. Взгляд Харпер скользит по мне и останавливается на источнике боли, что пульсирует в плече. Она осторожно протягивает руку, но одергивает себя. — Ты в порядке? Тысячи образов того, что могло с ней случиться, проносятся в голове, пока я поднимаюсь. — Нет. Вообще не в порядке, – говорю я, с трудом сдерживаясь от крика, и тянусь к плечу, чтобы выдернуть шип из своей плоти, после чего швыряю его к ногам Харпер. – Господи Иисусе! Я провожу дрожащей рукой по волосам. Воздух с хрипом вырывается из груди. Так и хочется схватить ее за руки, смотреть в глаза и трясти, пока она не придет в себя. А потом – прижать к груди и не отпускать. — Ты хоть понимаешь, что могло произойти? По ее лицу пробегает судорога. А затем выражение становится ледяным. Смертоносным. Не успеваю я перевести дух и что-либо объяснить, как вся ее сдержанная ярость вырывается наружу. — Ах, вот как, да? Так я и думала! Все сводится к твоему гребаному альбому. Вот в чем все дело, да? Включая ту ночь. Ты просто, черт возьми, играешь со мной. Если не можешь и мою кожу туда вклеить, то будешь искать всевозможные способы заставить меня страдать, пока не получишь его обратно. А потом терять уже нечего! — Это вообще не так! — Ты сам сказал, что ненавидишь меня. Два дня назад. Пока мы трахались, помнишь? — А ты просила, чтобы я тебя трахал, как будто ненавижу… — В этом вся разница. Ты на самом деле меня ненавидишь. |