Онлайн книга «Сезон отпусков»
|
— А зачем?.. – наконец спрашиваю я. Она пожимает плечами, и топор раскачивается, будто маятник. — Толкнуть беременную медсестру – это он здорово придумал. А до этого Макмиллан угрожал всему больничному персоналу. И вел себя как полный придурок. Не сомневаюсь, за свою жалкую жизнь он совершил кучу других дерьмовых поступков. – Она наклоняется, чтобы получше его разглядеть. – Я не права, придурок? Парень мотает головой и что-то умоляюще мычит сквозь кляп. — Да, конечно. Охотно верю. Харпер выпрямляется, закатывает глаза, а затем смотрит на меня, абсолютно уверенная в правильности своих действий. — Слушай, у меня нет времени копаться в его биографии. Однако, хоть я вообще не понимаю, почему ты волнуешься, если это тебя успокоит, клянусь, он законченный идиот, а его жизнь – пустая трата ограниченных ресурсов планеты. В земле от него будет гораздо больше пользы, – заявляет она, с силой вонзая обух топора в землю. Мольбы и всхлипы парня становятся все более отчаянными. Он пытается что-то отрицать, его взгляд впивается в меня, умоляя о помощи. Увы, зря надеется. Я, конечно, переживаю из-за происходящего, но все мои тревоги касаются лишь Харпер. И ее благополучия. Пока он все сильнее паникует, я смотрю только на девушку. Однако она в ответ не смотрит. Все внимание Харпер приковано к мужчине. На ее лице написана не только ненависть или гнев, или решимость. Девушка в ярости, и это особый ее вид. Я сам чувствовал нечто подобное. Так злиться можно лишь тогда, когда мир обнажает свою изнанку, а из-под нее проступает бездна горя, утрат и мук. Можно выкарабкаться оттуда, покрывшись шрамами. Можно скрыть самые глубокие и незаживающие раны, просто чтобы пережить очередной день. Можно выжить. Только вот это самое страшное. Потому что забыть такое нельзя. Ад всегда будет где-то рядом, слово монстр, что прячется в тени, готовый оторвать еще один кусок плоти. И можно жить, боясь, что он укусит снова. А можно укусить в ответ. Харпер Старлинг уже готова кусаться. Ее ярость настолько сильна и неудержима, что ею будто пропитан воздух. Стиснув челюсти, Харпер бросает топор на траву и проходит мимо меня к аэратору с шипами. Она поднимает его и останавливается рядом с мужчиной. — А ты знал, что та медсестра, которую ты толкнул, проходила лечение от бесплодия дольше, чем я живу на Гиблом Мысе? – рычит она, затем поднимает инструмент и бросает на его спину с тошнотворным звуком. Шипы впиваются в плоть, и крик мужчины прорывается сквозь кляп. Но Харпер беспощадна. Она сжимает металлическую рукоятку и проводит валиком от основания его позвоночника до плеча, оставляя рваные раны, из которых ручьями сочится алая кровь. — Семь лет. Семь бесконечных лет уколов, анализов и бог знает чего еще ей с мужем пришлось пережить, чтобы забеременеть. А ты чуть не отнял у них этого ребенка, кусок дерьма. – Ее голос звучит совершенно незнакомо. Под напором ярости Харпер с трудом удается говорить ровно, из ее глаз вот-вот брызнут слезы, и почему-то от этой слабости она лишь сильнее злится. – Ты просто еще один тупой турист, который думает, что может приехать в мой город и делать все, что ему вздумается. Главное – хорошо провести время, а остальное неважно, да? Так скажи мне, Макмиллан, теперь ты хорошо проводишь время? |