Онлайн книга «Привет из прошлого»
|
Вон там — угол, за которым стоит здание компании Харди. Девятнадцать этажей, стекло и сталь, сейчас наверняка пустое, рабочий день заканчивается. Я не поворачиваю голову — только отмечаю. Координата на карте, не место. Через три квартала направо — клуб. Закрытый, для своих. Туда мне нужно попасть в течение первых двух недель. У меня есть имя, которое откроет дверь: один из клиентов, флорентийский архитектор с безупречным вкусом и широкими связями, написал рекомендательное письмо еще в феврале. Он не знал, зачем именно мне нужен этот клуб. Я сказала — деловые контакты, новый рынок. Он поверил, потому что это правда. Просто не вся правда. Машина замирает на светофоре, и я смотрю на витрину ресторана напротив. Внутри — несколько пар, деловой ужин за угловым столиком, женщина в сером пальто что-то объясняет мужчине с усталым лицом, и он кивает, но смотрит мимо нее. Обычная картина. Я отвожу взгляд. Четыре года. Столько заняло превратить Алессию Ди Джованни из имени в человека. Сначала — бизнес. Маленький, но настоящий: флорентийская мастерская, шесть постоянных мастеров, заказы от клиентов, которые ценят ручную работу и готовы за нее платить. Потом — репутация. Светские мероприятия, нужные знакомства, правильные фотографии в правильных местах. Потом — связи, которые через несколько звеньев выходили на Сиэтл, на деловую среду здесь, на людей из окружения Харди. Каждый шаг — выверен. Каждое знакомство — полезно. Каждая сумка, проданная состоятельной клиентке с нужными контактами, — это еще один кирпич в фундаменте легенды. Я начинала шить, потому что нужно было чем-то занять руки в долгие годы ожидания. Оказалось — у меня талант. Это единственная ирония в этой истории, которая меня не злит. Все остальное — работа. Годы работы, которая, в конечном счете, ведет к одному адресу в Сиэтле. Водитель сворачивает, и я вижу знакомую улицу. Не знакомую — узнанную. Снова по фотографиям, не по памяти. Но в этот раз что-то сдвигается. Дома здесь старше, приземистее — не центр, не башни. Мокрые газоны, клены, фасады с историей. Когда-то это был хороший район. Он и сейчас хороший, просто по-другому. Здесь жила семья Росси. Я не прошу остановить машину. Смотрю прямо перед собой — на затылок водителя, на дворник, который методично убирает дождь со стекла. Слева проплывает какой-то дом, за ним другой, потом небольшой сквер с темными от сырости скамейками. Мама говорила о саде. О яблоне у забора, которая каждую осень давала мелкие, кислые яблоки, совершенно несъедобные, но очень красивые. Я не знаю, какой именно дом, и специально не уточняла — мне не нужна эта деталь. Детали такого рода — ловушки. Они превращают операцию во что-то личное. Это и так личное. Но разница между «личным» и «сентиментальным» — принципиальная. Улица остается позади. Я выдыхаю ровно. До отеля — минут семь. Я знаю это по карте. Водитель молчит — хороший признак, я указала при посадке, что предпочитаю тишину, и он услышал. Дождь продолжает идти — не сильно, не слабо, с каким-то бесстрастным постоянством. Сиэтл, судя по всему, относится к нему как к нормальному состоянию вещей. Как к воздуху. Я думаю об Элеоноре Харди. Нет — сначала я пытаюсь не думать. Потом позволяю. Она сейчас в этом городе. В одном из стеклянных особняков над заливом, которые я видела на подъезде, или в каком-то другом доме, достаточно большом и достаточно красивом, чтобы скрывать внутри все, что следует скрывать. Она не знает, что я здесь. Она не знает, что я вообще существую — Алессия Ди Джованни ей незнакома, имя Росси она, возможно, не вспоминала годами. Люди, причинившие зло, редко хранят память о нем так тщательно, как те, кому это зло было причинено. Это несправедливо. Это закономерно. Это одна из причин, по которым я здесь. |