Онлайн книга «Привет из прошлого»
|
Он начинает говорить о ком-то из финансового сектора — фамилия, компания, история с поглощением двухлетней давности, — и я слушаю с тем особым качеством внимания, которое, как я давно поняла, люди ценят больше, чем любое согласие. Он не пересказывает мне сухие факты; он делится тем, как он это видит. Постепенно разговор смягчается, становится свободнее, как становится свободнее нить, которую перестают тянуть с усилием. Потом он говорит о Джейсоне. Не так, как говорят о деловом партнере — с той осторожностью, с которой перечисляют активы. Иначе. Мягче и серьезнее одновременно. — Джейсон сейчас проходит через сложный период, — говорит Элайджа, и в его голосе что-то чуть меняется — не жалость, нет, что-то плотнее и личнее. — Компания под давлением, а он... он из тех людей, которые не дают этого увидеть. Понимаете? Все держит на себе. Я понимаю, что мне следует ответить. Что-то сочувственное, но не слишком. Нейтральное, но живое. — Трудно быть единственным, кто держит, — говорю я. Элайджа смотрит на меня с той быстрой, почти незаметной признательностью, с которой смотрят, когда тебя правильно услышали. — Именно, — говорит он. — Именно. Я делаю небольшой глоток. Шампанское уже не такое холодное, каким было час назад. Элайджа продолжает — о том, что Джейсон умеет держать фасад лучше, чем кто-либо, о том, что это и сила его, и его же ловушка. Говорит с той аффектированной небрежностью, за которой угадывается настоящее беспокойство человека, который дружит давно и видит больше, чем принято замечать. Внутри я слышу это. И это — проблема. Я говорю себе: усталость не оправдание. Я говорю себе: сочувствие — это именно та ловушка, которую ты не можешь себе позволить, Алессандра. Ты читала досье. Ты знаешь, что он сделал. Вернее — чего он не сделал, когда мог. Пассивность — тоже выбор. Молчание — тоже решение. Я знаю это наизусть. Но слова Элайджи оседают. Не как доводы — как что-то, у чего нет формы, но есть вес. Человек, который держит все на себе. Из тех, кто не дает этого увидеть. Я убираю это куда-то в сторону — туда же, куда убрала прежде мысль о том, что Элайджа приятный человек. Туда складывается все, что мешает думать ясно. — Кстати, — говорит он, и интонация меняется, становится чуть более оживленной, — Джейсон сегодня должен появиться. Он не планировал — я его вытащил. Честно говоря, сам не был уверен, что он придет. Я отмечаю это — коротко, без видимого интереса. — Значит, он не большой любитель подобных вечеров, — говорю я. — Раньше был. — Элайджа на секунду смотрит куда-то поверх голов. — Сейчас — реже. Незапланированное появление. Вытащен другом. Значит, он будет не в той форме, в которой обычно появляются на таких мероприятиях люди, привыкшие к публичности. Не отрепетированная усталость, а настоящая. Это я записываю отдельно. Разговор движется дальше — легко, без усилий, как бывает, когда взаимная симпатия уже установлена и обе стороны это знают. Элайджа рассказывает что-то смешное про одного из присутствующих здесь финансистов, и я смеюсь — не потому что нужно, а потому что история действительно смешная. Это меня на секунду раздражает. Проще было бы, если бы он был скучным. В конце Элайджа достает телефон. — Давайте обменяемся контактами, — говорит он просто. — Здесь столько всего происходит, что теряешь людей, которых не хочешь терять. |