Онлайн книга «Измена. Папа в 50»
|
Я посмотрела на него и вдруг поняла: он всё ещё живёт этой игрой “кто кого”. А я уже нет. — Конец, Артур, — сказала я тихо. — Я забрала своё. Его взгляд дёрнулся. И он ушёл. Через две недели Горин позвонил мне утром: — У Артура долги. Я замерла. — Какие долги? — К вам не имеют отношения. Он влез в расходы, в кредиты, в какие-то обязательства. Скорее всего, пытался вкладывался в свою “вторую жизнь”. Сейчас у него проблемы. И он хочет продать вам свою долю. Я не поверила сразу. Слишком… “не по сценарию”. Артур же всегда “всё контролирует”. Артур же “не ошибается”. — Он точно готов продать? — спросила я. — Он не готов, — усмехнулся Горин. — Он вынужден. И это разные вещи. Мы встретились в кабинете Горина. Артур пришёл позже. Одет с иголочки, но лицо у него было уставшее, злое. Он сел, даже не поздоровавшись. — Давайте быстро, — сказал он. — У меня дела. — Конечно, — спокойно ответил Горин. — У вас всегда дела. Артур метнул на него взгляд, но промолчал. Он уже понимал, что тут не его территория. Когда речь зашла о сумме, он попытался торговаться, давить, говорить “это стоит дороже”. Но Горин спокойно перечислил факты: проверки, риски, долги, возможные аресты. Артур слушал, сжимая пальцы так, что костяшки белели. В какой-то момент он резко бросил: — Аврора, ты же понимаешь, что ты без меня всё равно не вывезешь. Я посмотрела на него долго. И сказала: — Я вывезла тебя двадцать восемь лет. Думаю, без тебя мне будет даже легче. Он молча отвёл взгляд. Подписал. Когда мы вышли, Горин задержал меня у двери: — Поздравляю. Теперь это точно ваше. И самое главное — теперь он не сможет вас шантажировать клиникой. Я шла по улице и чувствовала, как будто у меня из груди вынули тяжёлый камень. Не счастье. Нет. Счастье приходит позже. Это было облегчение. Простое, человеческое. Про Алину я узнала случайно — от Нины. Она пришла ко мне вечером, когда уже почти все разошлись. — Аврора Викторовна… — она замялась, будто не знала, стоит ли. — Вы знаете, Алина уволилась. — Когда? — спросила я. — Сегодня. Плакала. Говорила, что Артур Сергеевич… ну… он ей сказал, что “не до неё”. И она съехала обратно к матери. С ребёнком. Я молча кивнула. У меня не было злорадства. У меня было только одно чувство: отвращение к Артуру стало ещё сильнее. Он умел бросать людей так, будто они бумажки. Ещё через месяц я увидела его случайно возле клиники. Он стоял у своей машины и разговаривал по телефону, раздражённо, резко. Лицо было злое, волосы растрёпанные. Он заметил меня, быстро отключил звонок и сделал вид, что ему всё равно. — Ну что, бизнесвумен, — бросил он. — Нравится быть главной? — Мне нравится, когда меня не унижают, — ответила я. Он усмехнулся. — Я открою своё. У меня имя. Ко мне пойдут. А тебя ждет банкротство. Он сказал это так уверенно, будто убеждал не меня — себя. Я ничего не ответила. Потому что правда была простая: клинику держит не только “имя”. Клиника держится на команде, на организации, на порядке, на том, что люди не боятся. А Артур оставляет после себя только страх и грязь. Про его “своё” я тоже узнала потом: он действительно открыл что-то. Арендовал помещение, пытался собрать команду, сделать красивую вывеску, снова сыграть в “короля”. Но пациенты не шли так, как он хотел. Люди уходят не только из-за денег. Люди уходят, когда чувствуют пренебрежение. И когда в воздухе висит ощущение: здесь тебя используют. |