Онлайн книга «Измена. Папа в 50»
|
Глава 10 После того вечера с парковкой я перестала ждать, что само рассосётся. Я просто физически поняла: Артур уже не просто разговаривает. Он решил давить на меня. Запугать. Чтобы меня качало, чтобы я ошиблась, сорвалась, начала делать глупости — и тогда он бы сказал всем: “видите, она не в себе”. На следующий день Горин встретил меня у входа в клинику так, будто мы каждый день так и делали. — Как вы? — спросил он. Я хотела ответить “нормально”, но нормальной я не была. — Держусь, — сказала я честно. — Иногда мне кажется, что я вот-вот… и всё. — Вы справитесь, — ответил он спокойно. — Вы уже прошли самое мерзкое: когда вас ломают. Не вышло. В клинике всё продолжало жить, но под этим “жить” чувствовался нерв. Люди говорили тише, взгляды задерживались дольше. Света держалась, как могла, и каждый раз, когда видела Артура, будто сжималась. Нина, наоборот, стала увереннее — как будто устала молчать и решила, что хватит. А Артур ходил по коридорам с лицом “я тут главный”. Вежливо улыбался пациентам, мог кому-то помочь, мог даже пошутить — и от этого было ещё противнее. Он умел быть хорошим на публике. Он этим жил. Проверки посыпались быстро. Одна за другой. Где-то — по документам. Где-то — по закупкам. Где-то — по лицензиям. Всё то, что мы и так всегда держали в порядке, вдруг начали тормошить в три раза сильнее. Горин сказал прямо: — Это не случайно. Он ищет, чем вас зацепить. Любой маленький косяк. Любую запятую. Чтобы потом сделать из этого катастрофу и убрать вас. — Он же понимает, что клинику этим и сам утопит, — сказала я. Горин посмотрел на меня так, как смотрят на человека, который всё ещё верит в логику там, где давно грязь. — Он думает, что утопит вас раньше, чем утонет сам. И чем больше он давил, тем сильнее я видела, как эта его “вторая жизнь” разваливается. Алина перестала улыбаться. Она ходила по коридору, стараясь держать лицо, но однажды я увидела её в ординаторской: она стояла у окна и плакала, уткнувшись в рукав халата, будто девочка. Её мать больше не приходила. Видимо, поняла, что “квартира побольше” не светит. Артур сорвался на неё прямо при медсестре. Не орал, нет. Он делал хуже — говорил холодно, тихо, так, чтобы было больно. — Ты мне сейчас не нужна со своими сценами. У меня проблемы, Алина. Проблемы, которые ты не понимаешь. — Я беременна, — еле слышно сказала она. — У нас будет ребёнок… — У нас? — он усмехнулся так, что у меня внутри всё перевернулось, хотя я стояла за дверью и слышала только кусками. — Не надо вот этого “у нас”. Ты хотела взрослого мужчину — получай взрослого мужчину. Мне 50 и не играю в детский сад. Она всхлипнула, что-то сказала, кажется, про квартиру, про тесноту, про сына. И тут он уже резко оборвал: — Я оплачиваю то, что считаю нужным. И мне не нужно, чтобы ты трепала мне нервы. И всё. Никакой любви. Никакого “мы”. Просто расчёт, раздражение и власть. В тот момент я окончательно перестала видеть в ней соперницу. Она была не моим врагом. Мой враг был один. И он стоял в белом халате, с идеальной осанкой и пустыми глазами. Суд начался быстро. Артур, конечно, тянул. То “он занят”, то “у него операция”, то “давайте перенесём”. Но Горин работал так, будто у него внутри был мотор. Он заранее собрал доказательства, попросил документы, заставил фиксировать всё официально. Иногда он звонил мне поздно вечером, когда я уже сидела дома с папками и пустым взглядом. |