Онлайн книга «Измена. Папа в 50»
|
— Нет, — сказала я. — Я не прощу. Это нож в спину. Лера шумно вдохнула, будто ей не хватает воздуха. — Я все же поеду к нему, — выдохнула она. — Я ему скажу… — Не надо, — я подошла к ней ближе и взяла за руки. Её ладони были ледяные. — Слушай меня. Это ничего не изменит. Понимаешь? Я сама. Лера дрожала. — Тогда что ты сделаешь? Я повернулась к маме: — Ты посидишь с ней, пока не успокоится? Мама кивнула. Я снова посмотрела на дочь: — Сегодня я подам на развод. Лера будто не поверила. — Сегодня?.. Прямо сейчас? Так быстро? — Да, — сказала я. — Я не буду тянуть резину. Тут все решено. В ЗАГСе было душно. Очередь, раздражённые лица, кто-то шепчет, кто-то ругается. Я стояла с документами и ощущала себя не героиней фильма, а обычной женщиной, которая пришла сделать то, что страшно. Когда мне дали бланк, ручка дрожала. Я заполняла фамилии и даты и ловила себя на мысли: неужели наша жизнь теперь вмещается в несколько строк? «Причина»… Я написала коротко, как будто это не боль, а пункт в анкете. Я отдала заявление. Девушка за окошком поставила штамп. Хлопок печати был громче, чем должен быть. Он ударил мне в уши и в сердце. Я вышла на улицу. Вечер был серый, влажный. Машины ехали, люди торопились. А я стояла на ступеньках и не могла сделать шаг — как будто после этого штампа мир стал другим. Телефон вибрировал в сумке. Я достала — Артур. Я смотрела на экран, и в груди поднималась волна. Не нежность. Не привычка. Сухая ярость. Я сбросила звонок. Пусть почувствует хоть крошечную часть того, что почувствовала я, когда увидела «14 недель» на его телефоне. Я убрала телефон, крепче сжала папку с бумагами и пошла к машине. Слёзы текли, но я не вытирала. Пусть текут. Я не робот. Я женщина, которой сделали больно. И я женщина, которая не собирается это проглатывать. Глава 6 Я доехала до дома на каком-то внутреннем ручнике. Двор был мокрый, серый, с этим вечным февральским месивом под ногами, когда снег уже не снег, а грязная каша. Подъезд встречал обычным скрипом двери, чужими голосами за стеной и лампочкой, которая мигала на площадке, как будто ей тоже всё надоело. Ключ в замке провернулся тяжело. Руки всё ещё дрожали — не так, чтобы заметно со стороны, но я чувствовала каждое движение, как будто тело стало чужим. В прихожей меня ударила в глаза мелочь: Артур оставил свои ботинки посреди коврика. Не в сторону, не на полку — прямо так, как будто ему можно. Как будто здесь всё принадлежит ему, а я — приложением. Я сняла пальто, повесила аккуратно. Поставила сумку на тумбу и несколько секунд стояла, слушая тишину. Где-то в глубине квартиры работал телевизор. Артур, значит, дома. И не один, я это поняла по второму голосу. Женскому. Низкому, уверенно-строгому. Свекровь. Ну конечно. Я прошла в гостиную и остановилась в дверях. Артур сидел на диване, расслабленный, как будто это он пережил тяжёлый день, а не я. Рядом — Тамара Никитична, его мать. В пальто, с сумкой на коленях, с тем самым лицом, которое умеет делать даже тогда, когда внутри яд. — А вот и наша, — сказала она так, будто я задержалась на работе и подвела их обоих. Артур поднял глаза. Смотрел внимательно, оценивающе. Уже знал. Уже понял, что я не “психую”, а с настроем. — Где ты была? — спросил он. Я не сняла обувь. Не из принципа — просто не хотела разуваться, как будто это меня сразу делало “домашней” и удобной. А я сейчас не собиралась быть удобной. |