Онлайн книга «Поцелуй со вкусом пепла»
|
За окном нежился в мартовском солнце внутренний больничный двор: низкое старое здание из красного кирпича, голая липа, лавочка, на которой курил санитар в синем халате. Там, за стеклом, шла какая-то своя тихая жизнь, в которой от меня ничего не требовалось, и я цеплялась взглядом за санитара, за его сигарету, за то, как он щурится от яркого света — просто чтобы не смотреть на папку в руках Ольги Витальевны. — Наталья Владимировна, — произнесла она наконец, отложив бумаги и сняв очки. — Всё в порядке. Я моргнула. — В смысле, — уточнила она, придвинув ко мне распечатанный бланк, — у вас нет никаких препятствий для беременности. Гормональный фон в норме, трубы проходимы, эндометрий здоровый, овуляция есть. Абсолютно здоровая женщина. Слова доходили до меня с запозданием, будто через плотную воду. Я смотрела на бланк, на ровные строчки с цифрами, на печать в углу, и цифры не складывались ни во что понятное. Где-то в коридоре хлопнула дверь, женский голос что-то коротко спросил, другой ответил, и это было единственное, что сейчас казалось настоящим. — Вы уверены? — выдавила я. Ольга Витальевна чуть улыбнулась, как улыбаются врачи, услышавшие этот вопрос в тысячный раз. — Уверена. Я смотрела вас очень внимательно, Наталья Владимировна, учитывая вашу историю. Пять лет попыток без результата — это серьёзная цифра, я понимаю. Но по вам — никаких причин нет. Я молчала, разглядывая свои руки на коленях. Пальцы были белыми, с коротко остриженными ногтями — рабочие руки иллюстратора, ничем не примечательные. Пять лет эти руки держали тесты, на которых проступала одна полоска. Пять лет я выходила из ванной с этими тестами в руках и говорила Косте «опять», и он обнимал меня и говорил «значит, в следующий раз», и мы обнимались в коридоре, и он гладил меня по спине, и я всхлипывала ему в плечо, виновато и коротко. — У мужа, — произнесла я, не поднимая глаз, — у мужа есть ребёнок. От другой женщины. Мальчику восемь лет. Ольга Витальевна помолчала, разглядывая меня поверх очков, которые она успела снова надеть, без удивления, без того профессионального сочувствия, которое я ненавидела больше всего. — Вот как, — обронила она негромко. — Получается, это я, — продолжила я, и горло сдавило. — Получается, всё это время… Она подняла руку, останавливая меня, мягким, но совершенно определённым жестом. — Наталья Владимировна. Давайте без поспешных выводов. Знаете, за двадцать с лишним лет практики я разного насмотрелась. Бывает так, что годами семья живёт в убеждении, которое ни разу никто не проверил. Удобное убеждение, без обид никому. — Она постучала пальцем по бланку с моими анализами. — Бесплодие в паре — это всегда работа двоих. Проверяются оба, это протокол. И если у вас с вашей стороны — вот такая картина, идеальная, а за пять лет ничего, то логично было бы и второй стороне сдать хотя бы базовый анализ. Спермограмму. Это делается за час. Я подняла взгляд. — Костя сдавал, — пробормотала я. — В самом начале, когда мы только начали обследоваться. Сказал, что всё нормально. — Документы сохранились? Я попыталась вспомнить. В голове всплыла наша прихожая, тумбочка с ключами, папка с медицинскими бумагами, которую я всегда вела сама, потому что Костя терял такие вещи. Все мои анализы лежали там, подшитые по годам. Костиных бумаг в папке не было ни одной. «Потерял, Таш, прости, ну ты же знаешь меня». И я не настояла — зачем, он же сказал, что всё в порядке, голос у него был спокойный, ни тени колебания. |