Онлайн книга «Поцелуй со вкусом пепла»
|
Орган буквально вибрировал в костях, заполнял пространство каменного мешка так, что деваться было некуда. Я сидела и чувствовала, как что-то внутри начинает медленно, почти болезненно размягчаться — то самое, что я держала твёрдым всё это время, что нужно было держать твёрдым, чтобы просто функционировать. Музыка не спрашивала разрешения. Она просто шла сквозь, и всё. Андрей слушал с закрытыми глазами, неподвижно, и в этой его неподвижности не было напряжения — просто человек, который умеет быть где-то полностью. Я смотрела на него секунду и отвела взгляд. Костю я почувствовала раньше, чем увидела. Не сразу — минут через двадцать после начала, когда фуга вошла в полную силу и думать стало невозможно, а можно было только слушать. Что-то изменилось в воздухе за спиной, какое-то едва уловимое смещение, и я знала — знала без всякой логики, просто знала — что он здесь, где-то у колонн в глубине зала. Я не обернулась. Сидела и слушала орган, и чувствовала этот невидимый треугольник — Андрей слева, Костя за спиной, музыка везде и думала о том, что Кафедральный собор Иммануила Канта — это, пожалуй, последнее место, где стоило оказаться с такими мыслями в голове. Когда фуга смолкла, тишина была почти физической. Зал молчал несколько секунд, а потом захлопали, и это хлопанье было немного неловким, как всегда бывает, когда аплодисменты — это единственное, что осталось сказать. На улице было уже совсем темно. Сиреневые сумерки острова Канта, запах реки и близкого дождя, фонари отражались в мокром камне. Я стояла, застугивая пальто, и не успела ни о чём подумать, как они оказались рядом оба — Андрей слева, Костя справа, будто так и было задумано. — Кофе? — предложил Андрей, ни к кому конкретно не обращаясь. — Здесь рядом есть хорошее место. — Можем пройтись по набережной, — сказал Костя, глядя на меня. — Ты же любишь после концертов — просто ходить. Я посмотрела на одного, потом на другого. Оба ждали — по-разному: Андрей спокойно, Костя с той еле заметной напряжённостью во всём теле, которую я знала наизусть. — Нет, — сказала я. — Нет — кофе или нет — набережная? — уточнил Костя. — Нет — всё, — сказала я и плотнее застегнула пальто. — Спасибо за вечер. Андрей кивнул — сразу, без обиды. Костя смотрел на меня ещё секунду, потом тоже кивнул, но в этом кивке было что-то другое, что-то, с чем он остался сам. Я повернулась и пошла в темноту улиц одна, чувствуя на спине два взгляда — один понимающий, другой такой, от которого хотелось идти быстрее… На следующий день я уехала в Зеленоградск. Без плана, без маршрута — просто села в автобус утром, когда небо было ещё серым и неопределённым, и ехала, глядя в окно на поля и редкие сосны. Зеленоградск встретил ветром и запахом водорослей, и я пошла вдоль берега, засунув руки в карманы, и ни о чём не думала — просто шла, слушала море, смотрела на чаек, которые висели в воздухе почти неподвижно, как будто ветер держал их на невидимых нитях. В кафе на набережной я взяла рыбный суп и сидела у окна, смотрела на волны и думала о Белове с его «колючей честностью», и о том, что, наверное, он прав, только это не комплимент. Это просто диагноз. Домой вернулась к вечеру, когда небо наконец прорвалось холодным, злым, мартовским дождём, таким, который не обещает ничего хорошего и не притворяется, что обещает. Я почти бежала от остановки к подъезду, прикрывая сумку с планшетом рукой, и уже у самой двери едва не поскользнулась на мокрых ступенях. |