Онлайн книга «Поцелуй со вкусом пепла»
|
Я долго смотрела на его имя в контактах. Не потому что сомневалась. Просто давала себе последнюю секунду «до» — ту, после которой уже нельзя вернуться туда, где ещё ничего не сказано. Потом нажала вызов. Он взял после первого гудка. — Наташ. Один звук. Просто моё имя, произнесённое его голосом, знакомым до последней интонации, немного осипшим, как бывает, когда долго не спишь, и что-то внутри на секунду дрогнуло, сдвинулось с места. Я знала, что так будет. Знала и всё равно не была готова к тому, насколько это родное, насколько этот голос вшит в меня за пять лет, не вытащить. — Здравствуй, — сказала я. За окном фонарь на углу зажёгся и погас, зажёгся снова — мигнул, устраиваясь на ночь. — Ты позвонила, — произнёс он тихо, и в этих двух словах было столько всего разом, что я не стала отвечать. — Я знаю про Артёма, — сказала я. — Про встречу год назад. Про то, что она написала три недели назад и ты приехал. Молчание. Долгое молчание — такое, в котором слышно дыхание и ничего больше. Я ждала, не торопила, глядя на улицу, где одинокий велосипедист проехал по брусчатке и скрылся за поворотом. — Откуда, — произнёс он наконец. Не вопрос — просто слово, выдохнутое в пространство. — Не важно, — сказала я. — Важно, что знаю. Снова молчание. Потом он заговорил негромко, без спешки, как говорят люди, которые давно искали слова и наконец нашли их, хотя слова всё равно не те: — Наташ... — он запнулся, будто слова стояли поперек горла. — Я... я не знал. Восемь лет, понимаешь? Она просто исчезла тогда, ничего не сказала. А в том кафе... когда я увидел его... он же копия меня, Наташ. Те же глаза, тот же дурацкий вихор на макушке. Я как в стену врезался. Я хотел сказать, клянусь, каждый день хотел! Но смотрел на тебя и... трусил. Боялся, что это всё разрушит. Думал, сначала сам как-то помогу, разберусь с этим, а потом... Я слушала его сбивчивую, лихорадочную речь. Смотрела на герань на подоконнике — в сумерках она казалась черным силуэтом, лишенным жизни. — А поцелуй? — перебила я тихо. — Видео из того же кафе, Костя. Это тоже был способ «разобраться»? Он замолчал так резко, будто ему перекрыли кислород. — Это было... — он сглотнул, я услышала этот тяжелый звук. — В тот самый первый день. Когда она сказала. У меня земля из-под ног ушла, я вообще не соображал, что делаю. Старое, новое, шок — всё в одну кучу. Это было помутнение, Наташ, честное слово! Ошибка. Секундная слабость, за которую я себя ненавижу каждый чертов день. Это ничего не меняет! Я люблю тебя. Слышишь? Только тебя. Я посмотрела на экран телефона. Пять минут сорок секунд. Цифры на экране бежали вперед, безжалостно отсчитывая время, которого у нас больше не было. — Вернись, — сказал он вполголоса. — Пожалуйста. Мы справимся с этим. Я не знаю, как именно, но мы справимся, я обещаю. Только вернись. За окном окончательно стемнело. Калининград зажегся равнодушными огнями. Я думала о его лучиках у глаз. О том, как он всегда первым завязывал левый шнурок. О том, как мы смеялись в Питере, и о том, как он грел мне чай в феврале. Пять лет нашей общей жизни, которая была настоящей. Каждая секунда была правдой. И именно поэтому теперь всё это стало невозможным. — Костя, — сказала я. Голос был ровным, чужим, будто не моим. — Я хочу развода. |