Онлайн книга «Поцелуй со вкусом пепла»
|
— Я на побережье. Объект в Балтийске, заеду посмотрю. Там сейчас хорошее утро. Я посмотрела на него, на термос, на ключи. — Поехали, — сказала я. В машине он не включал музыку и не заводил разговора, просто вёл — спокойно, без спешки, поглядывая на дорогу, — и это молчание было правильным, не требовавшим заполнения. Глядя в окно на поля, на белые ветряки вдалеке, медленно поворачивавшие лопасти, на небо, которое здесь было шире, чем в городе, без привычных рамок домов и проводов, я думала о своём, и он не мешал. На полпути он притормозил у обочины, где дед на раскладном стуле торговал клубникой прямо с ящиков, вышел, купил кулёк, вернулся и положил его между нами молча, без объяснений. Я взяла одну ягоду, потом другую, и мы ехали дальше и ели клубнику молча, и она была тёплой и сладкой, и это было странно хорошо — вот так, без слов. Балтийск встретил ветром сразу, едва открылась дверь машины — настоящим, солёным, резким, не тем слабым морским намёком, что чувствуется в Калининграде. Пока Андрей ходил на объект — старое здание у маяка, бросив на него взгляд и что-то пробормотав себе под нос, качая головой, как врач у запущенного больного, — я спустилась к воде. Балтика в июле была серо-зелёной, беспокойной, с короткими крутыми волнами, накатывавшими на песок и отступавшими с шипением. Стоя у кромки и засунув руки в карманы, я смотрела на горизонт, где небо и море сходились в одну размытую полосу, и ветер трепал волосы и лез за воротник, и я не убирала его — пусть. Восемь лет. Мальчик с больным сердцем, совершенно ни при чём. А у нас пять лет не получалось. Злости не было, я ждала её, готовилась, но она не приходила. Вместо неё была растерянность, большая и тихая, как эта вода перед глазами, у которой нет ни конца ни начала. Имею ли я право злиться на человека, который год назад узнал, что у него есть сын? Волна накатила, зашипела у самых ног и отступила. — Холодная? — осведомился Андрей за спиной. — Не трогала, — сказала я, не оборачиваясь. Подойдя и встав рядом чуть позади, не мешая смотреть, он помолчал, а потом произнёс просто, без нажима: — Что-то случилось. Не вопрос, просто заметил и сказал. Я помолчала, думая, стоит ли, потом подумала, а почему нет. Этот человек не знает ни меня, ни Костю, ни Артёма. Он просто стоит рядом у холодного моря и не ждёт ничего. — У мужа есть ребёнок, — сказала я наконец. — Мальчик, восемь лет. Та женщина не сказала ему, когда родила — он уехал, она промолчала. Год назад они встретились случайно, и он узнал. И был у неё… я не знала ни про ребёнка, ни про встречу. Андрей молчал, слушая воду. — Мы пять лет пытались, — добавила я тихо, и это было труднее всего. — Не получалось. А у него… получилось. Просто он не знал. Помолчав долго и не торопясь — за что я была ему благодарна, потому что не утешал и не говорил «всё будет хорошо», — он произнёс негромко, будто размышляя: — Иногда не надо сразу понимать. Иногда просто надо постоять и посмотреть на воду. Я покосилась на него. — Вы всегда так делаете? — Когда не знаю, что делать — да, — ответил он без иронии. — Помогает правда не всегда. Снова посмотрев на море, я следила за волнами, шедшими ровно, одна за другой, никуда не торопясь и ничего не решая, и в этом ритмичном безразличии было что-то почти успокаивающее, как дыхание большого живого существа, которому всё равно, что происходит на берегу. |