Онлайн книга «Имя на ее губах»
|
Она поднялась. Накинула плащ прямо на рубаху и выкатилась в коридор. В лечилке темнота, только одна лампа коптит у входа. В ее свете она и засекла Тобиаса. Он сидел на табурете у самой двери, с молотком на коленях, и даже не думал отключаться. — Пошел бы поспал, — сказала она. — Не выходит, — выцедил он. — Они тут. В моем доме. — Они не враги. — Для меня они всегда будут врагами. Они накрошили слишком много народу. Элия не стала спорить. Проскочила мимо и вышла на улицу. Холодный воздух с ходу дал по газам в лицо, она аж зажмурилась. А когда открыла глаза — увидела их. Каллисто застыл у стены приюта, не шелохнется, чистый памятник. Дамиан уселся прямо на землю, прижавшись спиной к стволу, и залипал в небо. Она подошла ближе. Каллисто повернул голову, и в лунном свете его бельма казались прозрачными. — Не спится? — проронил он. — Не-а. — Из-за нас? — Из-за всего подряд. Она приземлилась на лавку у стены. Каллисто так и остался торчать на ногах. Дамиан поднялся с земли, подошел, но садиться не стал. Застыл в паре шагов, спрятав руки в карманы плаща. — Ты нас очкуешь, — выцедил Дамиан. И это был ни фига не вопрос. — Я очкую того, что меня плющит, — отрезала Элия. — И как тебя плющит? Она уставилась на него. На его рожу, которую башка не помнила, но которая казалась знакомой до дикой боли. На его руки, которые она не помнила, но которые на память знали ее тело. На его глаза — он смотрел так, будто она сейчас возьмет и испарится. — Меня плющит от того, что я хочу вас, — выплюнула она. — Обоих. И меня это заводит в тупик сильнее, чем те мудаки, что идут меня прикончить. Дамиан подошел вплотную. Сел перед ней на корточки, так что их лица оказались на одном уровне. Смотрел прямо в душу, и в его глазах гуляло что-то дикое — не просто голод, а какая-то глубокая хрень. — Ты помнишь нас? — спросил он. — Не-а. Но тело помнит. — Тело не гонит. Он протянул руку и мазнул по ее колену. Едва коснулся, почти невесомо, но ее прошибло до самых пяток. Осколок на грудине вспыхнул, и кипяток разлился под кожей, будто горячая вода из ведра. Каллисто подошел с другой стороны. Руками не махал. Просто встал рядом, и она почувствовала его лед — тот самый дурной холод, который помнила шкура. Он смотрел на нее, и в его взгляде вылезло то, чего она раньше не замечала — не контроль, а чистая сухая правда. Желание. Настоящее, без всяких масок. — Хочешь, чтобы мы свалили? — спросил он. — Не-а, — ответила она. — А чего ты хочешь? Она промолчала. Да и хрен знает, как тут ответишь. Ей нужны были оба. Ей нужно было, чтобы они торчали рядом. Чтобы касались. Чтобы не тормозили. Дамиан поднялся. Застыл прямо перед ней, дыша тяжело и рвано. Разрешения спрашивать не стал. Просто нагнулся и впился ей в губы. Губы у него были кипяток, и от этого поцелуя ее тело мгновенно очнулось. Вкуса она не помнила, но шкура помнила всё. Руки сами взлетели, обвили его шею, притянули ближе. Он рыкнул ей прямо в губы, и этот звук был настолько родным, что у нее аж слезы подкатили к глазам. Каллисто не дернулся. Торчал и смотрел. А когда Дамиан оторвался, он сделал шаг вперед. Не торопился. Взял ее лицо в свои ладони — холодные, как лед, — и уставился так, будто заучивал каждую черточку. — Ты меня не помнишь, — выдохнул он. — Зато я помню тебя. Всю, до капли. |