Книга Имя на ее губах, страница 26 – Любвизар

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Имя на ее губах»

📃 Cтраница 26

— Знал её? — спросила с ходу.

— Кого?

— Миру.

Тобиас отложил перо, зыркнул сурово.

— Знал. Прибегала сюда, помогала тебе бинты крутить.

— Чё молчал, как пень?

— А чё орать? Ты и так пустая ходила. Накой тебе старую грязь ворошить, пока свежая не улеглась?

Элия села напротив, вытянула гудящие ноги.

— Сказывай чё помнишь.

Тобиас вздохнул и затянул: как Мира после школы прибегала, как раненым песни орала, чтоб те от боли не скулили, как щенка паршивого под койку засунула и тайком обеды ему носила.

Элия слушала, и девка перед глазами становилась всё ярче — лохматая, зубастая, с рожей во весь рот. И тепло от неё перло.

— Сама хочу вспомнить, — выцедила Элия. — Не из ваших соплей, а из своей башки.

— Вспомнишь, — отрезал Тобиас. — Куда ты сбежишь.

Ночью снилась девка. Гасала по торжку, хохотала, патлы по ветру. Элия стояла у стенки, смотрела и чуяла, как под ребрами оттаивает.

Проснулась — а на губах имя висит. Мира. Выдохнула его в темноту — и имя легло в рот легко, ровно как родное дыхание.

Всё не вернулось. Да только имя застряло — а за него уже можно зацепиться, чтоб дальше жить.

Глава 13

Спустя три недели после возвращения Элию впервые оставили в лечилке за главную. Тобиас умотал на торжок за сушеной дрянью, которая еще вчера на нет изошла, и бросил её с двумя дохляками: стариком с загноившейся ногой да пацаном, который клешню вывихнул, когда с забора летел. Оба дрыхли без просыпа, и Элия уселась у окна — перебирать старую труху, которую Тобиас годами трамбовал в ящик стола. Ничего конкретного не искала, просто перебирала бумаги: руки сами крутили листы без всякой башки, ровно как и всё остальное в последние дни.

Среди драных клочков выплыл конверт. Смола на нем давно потрескалась, и Элия вскрыла его, даже не задумавшись. Внутри лежала четвертина, исписанная мелким, кривым почерком. Развернула и уставилась в строки.

«Элия, знаю, что ты зубы сцепила и молчишь. Знаю, что винишь себя, как последняя дура. Но я должна написать, пока дыхалка работает. Я не виню тебя. Слышишь? Никогда не винила. Ты не могла меня выудить, потому что тебя там и близко не было. Ты в лечилке торчала, делала чё всегда — чужие кишки зашивала. А попёрлась бы со мной — обе бы там и легли. Не смей жрать себя изнутри. Живи давай. Пожалуйста. Я тебя люблю. Твоя Мира».

Элия перечитала проклятущую бумажку дважды. Сложила, сунула обратно в смолу. Ладони затряслись — слегка так, да только не от страха: тело само прочухало ту грязь, которую башка успела забыть. Она сидела и уставилась в окно. В голове — ни рож, ни криков, одна сухая выдержка из письма да имя, которое уже застряло в зубах.

Тобиас приплелся через час. Ввалился с корзиной, набитой вонючей травой, и замер на пороге, глянув на её харю. Опустил корзину на доски, подошел поближе.

— Чё стряслось? — выцедил он.

— Цапнула бумагу, — выронила она. — От Миры.

Он сполз на табурет напротив и заткнулся. Просто сидел и ждал, и от этого молчания тошнота подступала горлу сильнее, чем от любых расспросов.

— Знала она, что сдохнет, — тихо буркнула Элия. — Заранее накропала. Знала, что я себя живьем с потрохами сожру.

— Ты и жрала, — отрезал Тобиас. — Пять лет подряд. Вслух не пылила, да только я не слепой. Днем и ночью тут торчала, самых гнилых подбирала, спать себя не пускала. Я думал — характер дурной, а ты так вину смывала.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь