Онлайн книга «Психопатка»
|
На третий день Рождества мы рассаживаем гостей за обеденным столом. Каждый занимает свое обычное место, а трупное окоченение приятно спадает и вытекает из них вместе с кровавой слизистой пеной. Они заваливаются друг на друга, не мигая, с разинутыми ртами и перекошенными лицами, упираясь локтями в масленку. Мы с Друзиллой сидим на противоположных концах стола. Друзилла руками заталкивает в рот куски плотного влажного торта и громко рыгает, после чего макает палец в соус и обсасывает его. Она берет десертный бокал и потирает большим пальцем эмалевый фамильный герб. Громко отхлебнув портвейна, она швыряет бокал на пол, искренне радуясь звону разбившегося стекла. Потом бросает еще один, и еще. На четвертый день мы грабим кухню. Лакеи в ливреях болтаются на крюках в кладовой, словно пара фазанов в ожидании ощипывания, а фалды фраков безжизненно свисают вниз. На деревянном столе лежит пирог в форме, провалившийся внутрь точно так же, как лоб Вдовствующей леди наверху. В изящном фарфоровом кувшине плещется нечто сливочное и свернувшееся. Недоеденный рождественский обед прислуги все еще стоит на столе в людской, законсервированный в собственном застывшем жиру. На стенах висят портреты, изображающие целые поколения угрюмой преданной прислуги. Мы пробираемся в комнаты для слуг. Поглаживаем расческу, сложенную бритву, ремень. В женском крыле я нахожу под матрасом дешевый эпистолярный роман с парочкой вампиров для остроты сюжета и неотправленные письма с жалобами на скудные порции чая. На пятый день судомойка, которая скрывалась на чердаке среди гниющих трупов, перепачканная в крови, гное и личинках, сбегает и мчится к фермам. Она прячется в запряженной лошадью повозке торговца углем и доезжает до угольных складов у станции, после чего садится в поезд вся в черной саже. На шестой день Рождества мы с Друзиллой выпускаем из конюшни лошадей. Их копыта цокают по каменным полам дома, сливаясь в симфонию кастаньет. Они робко щиплют ковер в столовой, делая вид, что им все равно, пока запах смерти не становится невыносимым, и тогда они возвращаются на улицу. На седьмой день пара ворон, осмелевших от безнаказанности, после того как несколько дней клевали фрукты в саду, новаторским маневром приземляется прямо на обеденный стол. Я пытаюсь насадить мистера Арта Фишела на позолоченный деревянный торшер, для начала пробуя вставить деревяшку в рот в надежде, что та выйдет через задний проход, но после долгих и неуклюжих тычков, так и не разобравшись в строении узкого пищевода, я решаю просто привязать его к торшеру перекрученной красной портьерой. Из него получается отличное пугало с вытекающим на скулу глазом и копошащимися в ранах опарышами. На восьмой день мне кажется, будто Тьма сбросила человеческую кожу, а ее огромный питоний хвост тяжело волочится по полу поверх трупов мисс и миссис Мэннерс, которые повалились на пол после того, как одна из лошадей изучила, а затем и пожевала их волосы. Две лисицы настороженно приближаются к дому по гравийной дорожке, доказывая правоту мистера Фишела: судя по всему, они и впрямь стражи гробниц, по крайней мере, этой конкретной могилы. На девятый день лошади отказываются заходить в столовую и начинают нервничать, когда Друзилла пытается их туда загнать, выдыхают свои суеверия через расширяющиеся черные ноздри. Личинки, вылупившиеся из яиц, которые комнатные мухи отложили в рты и другие влажные раны гостей, сами превращаются в мух и больше не питаются трупами. |