Онлайн книга «Психопатка»
|
Я с силой пихаю пригоршни щавелевой соли в рот кухарке, а затем и судомойке. Эта штука вызывает остановку сердца и смерть, а заодно отлично выводит чернильные пятна. Очень практично. На кухне полно самых разных ножей, подходящих для разделки местных лакеев и прислуги гостей. В отделанных бархатом и шелком коробках лежат разделочные наборы из стали и рога. Еще под руку попадается тяжелый брусок, которым трут каменные полы и камины. Я раз за разом обрушиваю его на голову камердинера, затем горничной, а после и кучера. Я заглядываю в буфетную дворецкого. Сам он в спешке сбежал, бросив ключи. Здесь ключи от винного погреба, от железного сундука с серебром, от шкафа с дорогим хрусталем, а главное – от оружейной. Заходя в маленькую комнатку прямо у парадного входа, я ахаю от изумления. Стены здесь кричащего красного цвета, повсюду развешаны мечи, щиты, боевые топоры, булавы и полные комплекты стальных и латунных доспехов. А среди них, словно победно вытянутая рука, красуется тщательно начищенный арбалет. Я беру его, и тяжесть кажется почти живой. Я опускаю арбалет на пол, наступаю на него и руками натягиваю тетиву. От натуги я рычу, а конопляная веревка больно режет ладони. Раздается тихий щелчок – тетива цепляется за костяной зацеп. Из кожаного колчана на плече я достаю короткий болт с железным наконечником, на редкость острый. Вкладываю его в желобок и пересекаю Большой зал, направляясь к лестнице. Я поднимаюсь. Пока я высматриваю ступени перед собой, украшенное резным оленьим рогом деревянное ложе арбалета упирается в правое плечо. Наверху при виде моего оружия разбегается врассыпную выводок Фэнси, дети валятся друг на друга, как костяшки домино. Окно такое чистое, что я принимаю его за открытое и пытаюсь вышвырнуть одного ребенка. Малыш с размаху бьется о стекло и со стуком падает на пол. В детской я натыкаюсь на миссис Паундс и Эндрю, за спинами которых прячется сам мистер Паундс. Когда наши взгляды встречаются, он толкает жену и сына прямо на меня, а сам бросается вниз по лестнице. Эндрю произносит с каким-то благоговейным ужасом: «Мама, она кукушонок!» Но я уже навожу на него арбалет и нажимаю на спусковой крючок. Болт вонзается ему прямо в лоб, между тупыми поросячьими глазками. Я приседаю, чтобы снова натянуть тетиву, пальцы немилосердно жжет. Достаю из колчана еще один болт. — Как вы можете так поступать со своим воспитанником! – орет миссис Паундс. Ее возмущение вопиющим нарушением педагогического этикета, судя по всему, сильнее страха смерти. – Вы худшая гувернантка из всех, что у нас были! — Это неправда! – кричу я в ответ. – Я рассказала им про Французскую революцию! У меня ушло на это семнадцать дней! Ваши дети – недоумки! И я стреляю в нее. Двух выстрелов подряд хватает, чтобы нянька решила покинуть свое убежище за кукольным домиком. Она пробегает мимо меня, стремясь к лестнице. — Вы свободны! – кричу я ей вслед. – Возвращайтесь во Францию! Живите счастливо! Нянька оглядывается на бегу, на ее лице написано полное недоумение. На лестничной площадке она спотыкается о мертвого ребенка, теряет равновесие и летит кубарем через перила. Ее тело с глухим ударом падает вниз, а голова застревает между первыми ступеньками. Болты в колчане быстро заканчиваются, поэтому миссис Фэнси, которую я нахожу за пологом кровати, приходится душить голыми руками. Она сопротивляется яростнее других, тычет пальцами мне в лицо, пока я сижу на ней верхом и сжимаю ей горло. Жемчуг на шее глубоко вдавливается в кожу. |