Онлайн книга «Психопатка»
|
— Сперва они грешили на нас с Эндрю, – говорит она, – пока не поняли, что это физически невозможно: все происходит, когда мы либо спим, либо играем в саду. Она принимается пересказывать их жалобы, уморительно имитируя местный говор: «нам нельзя про то болтать, я зайти не сдюжу, малые-то умом тронулись». Эндрю прыскает со смеху, и они принимаются хором твердить наперебой: «Малые-то умом тронулись, малые-то умом тронулись!» От страха перед призраком слуги начинают совершать одну оплошность за другой. Из сада пропадают фрукты. В прачечной горничная отчетливо слышит шаги за спиной на каменном полу и скрип деревянной сушилки, где развешено белье. Она замирает, боясь перевести дыхание: матушка строго наказывала ей беречься дьявола, а дьявол не всегда объявляется лишь под покровом ночи. Девчонка утирает пот, скопившийся из-за пара кипящих чанов в ложбинке под носом. И тут видит лицо за мокрой простыней. Позже она станет утверждать, что именно поэтому принялась неистово срывать тяжелые, безупречно белые полотна. Простыню за простыней. Белье ворохом валится на грязный пол, приходя в полную негодность, а она все рвет его вниз, рыдая и задыхаясь, словно бежит сломя голову по пустоши, пока на крики не прибегает миссис Эйбл. Потребовались два лакея и камердинер, чтобы общими усилиями скрутить и удержать несчастную девушку. Наслышанные об этом случае горничные наотрез отказываются стелить постели, боясь, что под покрывалом обнаружатся очертания невидимого тела или чье-то лицо. Ходят слухи, будто один из гостей и вовсе обмочился в постели после того, как ночной дух явился прямо к изножию кровати. Из кладовой пропадают свечи – слуги тащат их в свои каморки, дабы хоть как-то унять ночные страхи. Поваренок скатывается с лестницы в погреб и клянется, что его толкнули в спину, но никто не видел, кто именно это сделал. И все только и твердят: призрак, призрак… За три ночи до Сочельника я отчетливо слышу, как по дому кто-то бегает, волоча за собой привязанные к пальцам ног погребальные колокольчики. У моей постели раздается тихое, натужное дыхание. Повернув голову, я вижу Исходного младенца: он стоит на крошечных пухлых ножках и подгнивает серыми полосами, словно его небрежно измазали краской. Исходный младенец берет меня за руку. Он показывает мне Преподобного, упившегося до полусмерти после того, как произнес свою последнюю проповедь с кафедры Хоупфернонской церкви. Несчастному кажется, будто он слышит, как покойная матушка хохочет прямо под церковным полом, в фамильном склепе. Он умоляет торговку спичками с улиц Хоупфернона поджечь его. Он сует ей написанные от руки фунтовые расписки до тех пор, пока девчонка не сдается. Всхлипывая, она чиркает спичкой о каменную стену храма, и пламя мгновенно охватывает пальто Преподобного. Исходный младенец показывает мне взрослого Эндрю в дешевом борделе с четырьмя едва освещенными углами – мужчина безропотно принимает побои от блудницы, выряженной в платье гувернантки. А рядом, содрогаясь от омерзения, стоит его старый школьный друг – которого он, впрочем, еще даже не встретил. Показывает и Друзиллу – запертую в карете, где об оконное стекло бьется муха. Друзилла с вожделением поглаживает раздувшийся живот, направляясь в поместье мужа, где ей суждено умереть. |