Онлайн книга «Пепел предков»
|
— Он погиб из-за тех, кто стрелял, и из-за тех, кто их нанял, — сказал Воронов. — Не вешай на себя чужое. — Эрика я тоже не вытащила. Висела на тросе и смотрела вниз, пока он не исчез. — Она наконец подняла на него глаза. — Я не хочу, чтобы это снова случилось без меня. Я хочу смотреть до конца. Они долго шли по узкому коридору, придерживаясь за холодные поручни и переступая через высокие комингсы. Мимо, пригнувшись, проскальзывали матросы в синих робах и молча уступали дорогу. Никто не смотрел им в лицо. В центральном посту горел красный полумрак, в котором лица казались вырезанными из тёмного дерева. Мерцали мониторы, зелёные линии разворачивались на планшетах, а над пультом тянулись гирлянды тумблеров с выцарапанными от руки подписями. Командир лодки, капитан первого ранга с лицом человека, давно разучившегося удивляться, коротко кивнул Елене и отвернулся к пульту. Он стоял, чуть расставив ноги, как стоят на палубе в качку, и крутил в пальцах погасшую трубку. Подрывную команду перевели на тактическую сеть. Шла обратная прокладка: расчёт по времени, расчёт по глубине, расчёт по течению. Негромкие голоса, сухие цифры, скрип карандаша по планшету. Всё как на учениях, и от этого было жутко. — Заряды на опорах, — доложил старший минёр, не поднимая глаз от панели. — Двенадцать точек, термобарика. Расчётная глубина залегания обломков — две тысячи восемьсот. — Давление на дне? — Больше двухсот восьмидесяти атмосфер, товарищ командир. Холод плюс четыре. Соль, темнота. Ничего живого оттуда не вернётся, кроме тех, кто там родился. — Мы тоже там не родились, — вполголоса заметила Елена. Командир помедлил. В посту стало так тихо, что слышалось, как где-то капает конденсат. Воронов поймал себя на том, что считает секунды вместе с ним, и что ладони у него влажные. — Подрыв. Звука почти не было. Гидроакустик сжал наушник ладонью, и по его лицу было видно: сначала глухой удар, потом долгий, нарастающий, рвущий гул, будто океан медленно рвали по шву. Лодку мягко качнуло, на столе дрогнула кружка, и по её тёмной поверхности разбежались концентрические круги. На экране, где ещё минуту назад светилась мозаика отражений от стальных опор, цвет разошёлся в рваные пятна, посыпался вниз крупой и погас. Платформа-7 перестала существовать. Там были люди, подумал Воронов. Живые, ошалевшие, обкуренные собственным товаром, с остекленевшими глазами. Он видел их в вентиляционном тумане, когда запускал сброс: нечёткие силуэты, оседавшие вдоль переборок, чья-то рука, цеплявшаяся за решётку. Дозировку и время работы вентиляции рассчитала Майя, по минутам и кубометрам воздуха, ни разу не ошибившись. Он знал, что они сделали, и знал, что сделал бы ещё раз. Знание не помогало. Майя за его плечом стояла неподвижно и смотрела на погасший экран так, как смотрят в чёрную воду, из которой однажды не вернулся близкий человек. Только когда экран погас окончательно, он услышал, как она выдохнула, долго и сдавленно, словно всё это время не дышала. * * * В Вашингтоне в это время было раннее утро, и в кабинете на девятом этаже штаб-квартиры НАСА ещё горела настольная лампа, бросая жёлтый круг на полированную столешницу. За стеклом тянулись серые коробки юго-западных кварталов: эстакады, голые мачты, вдалеке мигали красные огни, по магистрали ползли первые машины с зажжёнными фарами. |