Онлайн книга «Молчаливый мальчик»
|
— Ой! – вскрикнул Сэвилл. — В чем дело, сэр? – поинтересовался Фурнье. — Прошу прощения, сэр. Приступ зубной боли. Граф махнул рукой доктору: — Голис приготовит вам целебное снадобье. Примите его перед сном. — Конечно, милорд. – Поспешно опустив глаза, Голис кивнул и через секунду с извинениями удалился, чтобы приготовить лекарство. Когда они остались втроем, Сэвилл сказал: — Прошу прощения, что поднимаю этот вопрос, милорд, однако нам необходимо обсудить наши дела. — Разумеется, – вполне любезно ответил граф, совершенно четко дав Сэвиллу понять, что тот нарушил правила хорошего тона, но получил индульгенцию. – Впрочем, час уже поздний, и мы все устали. И особенно вы, сэр, после столь ужасного путешествия. Утро вечера мудренее. Лучше решать все на свежую голову. При всей своей обходительности граф не оставил Сэвиллу возможности для маневра. В этот самый момент в дверь постучали. Джозеф принес на подносе письмо, которое со словами извинения вручил Фурнье. Фурнье сломал печать, пробежал глазами послание и со сдавленным смешком швырнул письмо на стол. — Что-то забавное? – спросил граф. – Может, поделитесь со мной? Или это ваше приватное удовольствие? — Письмо от викария… мистера Хортона. — Он вряд ли нанесет нам визит, – объяснил Сэвиллу граф. – Боюсь, он нас не одобряет. — На сей раз дело совсем в другом. Тут чисто профессиональный вопрос. К ночи ветер усилился. Он принес сквозняки, гулявшие по старому дому с покоробившимися дверьми, и ливень, барабанивший по окнам. Они встретились снова за ужином, после которого граф удалился к себе писать письма. Сэвилл сидел в малой гостиной перед тлеющим огнем в камине. Доктор дал Сэвиллу лекарство: четыре капли на стакан теплой воды, сдобренной бренди. Через полчаса зубная боль улеглась. Сэвиллу уже давно не было так хорошо. Он сразу почувствовал себя здоровым и телом и душой. Целебное снадобье даже позволило заглушить едва заметный – и наверняка неоправданный – страх, что не стоило вверять себя в руки личного врача графа. — Человек, который знает фармакологию, – сказал Голис в ответ на слова благодарности, – знает и то, как сделать человека счастливым. — К сожалению, фармакология не способна предложить лекарство от немоты, – заметил Фурнье. — Еще не вечер, сэр, – с готовностью отозвался доктор. – С тех пор как бедный доктор Амман лечил немоту в прошлом веке, мы сумели уйти далеко вперед. Он верил, что быть немым – значит быть ничтожным духом, так как человек должен иметь возможность говорить, ибо в противном случае он не создан по подобию Бога Вседержителя и Бога Сына. — Любопытно, что античные мыслители и художники так редко касались данного предмета, – произнес Фурнье. – Тех страданий, что несет с собой немота. Слепым часто придают героическое обличье, взять, к примеру, Эдипа. Либо их делают носителями особой мудрости, как Тиресий. И даже Самсон, может кто-то заметить, достигает морального совершенства лишь после того, как его ослепили. — Быть может, античные мыслители чувствовали правду, которую теперь подтверждает наука, – глубокомысленно изрек Голис. – Нередко глухонемые – это скорее звероподобные существа, нежели полноценные люди. В своем научном труде «Естественная история» Бюффон рассказывает о молодом мужчине, который родился немым, но в возрасте двадцати четырех лет внезапно заговорил. И хотя тот человек был обучен религиозным обрядам, оказалось, что он не имел ни малейшего представления о душе и ее спасении. |