Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 82 – Екатерина Алешина

А меж тем Драгомир опустил руку ниже, и его большая горячая ладонь накрыла грудь Радосветы, легонько смяла. Большой палец через ткань рубахи очертил тугое навершие, пощекотал. И эта ласка словно отрезвила Радосвету. Сбросила она с себя оцепенение, дернулась да зашипела возмущенно на князя.

— Не смей ко мне прикасаться, не смей! Убери от меня руки сей же час!

Лицо князя исказила злобная усмешка.

— Значит, другим ты позволяешь себя касаться, Радосвета.

— Чего-о-о? Ложь! Я никому не позволяю вот так! Никому! – выкрикнула она и снова дернулась. – Это ты тут руки распускаешь! Отпусти!

Князь так и не отпустил Радосвету и продолжал смотреть ей в глаза. Смотрел так, словно желал заглянуть ей в самую душу. Его дыхание ведунья ощущала на своих губах. Он все еще был слишком близко. Она чуяла его запах: горящее дерево, мох и влажная земля после дождя. От него пахло весенним лесом. У девицы закружилась голова.

— Запомни, Радосвета. Покуда ты моя невеста, окромя меня, ни один мужчина не посмеет тебя касаться. Ни один!

— А Ведагор не мужчина? Он ведь лечить меня помогал, – ухмыльнулась девица. – Или ему теперь тоже запретишь меня касаться?

— Ведагор не считается. И ты для него что дочь. Ему позволено с тобой видеться. Остальным мужчинам – нет, – отрезал князь и наконец-то отступил. Отпустил ее. Но в глазах виднелись все те же неизбывный голод и неприкрытое желание. – Помни о моих словах, иномирянка.

Развернулся и пошел. Даже не оглянулся. Гнев вспыхнул в груди Радосветы с новой силой. Щеки лихорадочно горели, сердце выбивало дробь, да кровь в висках неистово стучала.

— У-у, ненавижу, – взвыла сквозь зубы Радосвета. – Нахал! Чертов ревнивец, чтоб тебя! Бабник! Распутник! Охальник!

Князь остановился. Его плечи мелко затряслись. Он запрокинул голову, расхохотался громко. Обернулся на Радосвету, опалил девицу жарким взором.

— Уже и ругаться по-нашему научилась? Вижу, времени даром не теряешь…

Радосвета с шумом выдохнула, резко развернулась и отправилась прочь. Прочь от горящих змеиных глаз Драгомира, от его лесного запаха, что кружил ей голову, от его силы и безграничной власти.

Она шла, не оборачиваясь, и чуяла, как острый взгляд Драгомира прожигает ей спину. Кожа горела там, где ее касался князь. Касался так бесстыдно, словно желал взять ее прямо там, у той липы. Будто Рада…

…принадлежит ему. Девица скривилась от осмысления, что так оно и есть. Она принадлежит ему с самого рождения! И эта мысль колола ее, болезненно и горько, она была ей досадна. И сегодня князь показал ей, что Радосвета – вся в его власти. Он волен делать с ней все, что пожелает.

Слезы выступили на ее глазах, но Радосвета их смахнула раздраженно и лишь ускорила шаги, направляясь к дому волхва.

Как только он узрел их вдвоем, в его груди проснулось огненное чудовище. Оно расправило крылья, взревело яростно да опалило огнем его нутро. Ведагор не раз ему молвил, что смазливый курощуп^[19] Божедар частенько повадился приходить к Радосвете. Они были всегда на виду, и поводов помыслить о дурном иномирная невеста не давала, и все же…

Как он смеет, паршивый срамец^[20] и пресноплюй^[21]! Драгомиру не по нраву были эти посещения, не по нраву, и все тут! И одна только мысль о том, что этот гулящий пустомеля может себе позволять, лишала его покоя. Да что он вообще себе позволяет? Какое право имеет гулять с его невестой?