Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 58 – Екатерина Алешина

Князю на миг показалось, что земля исчезла под ним и стихли звуки. Сердце понеслось вскачь. Невозможно было поверить тому, что он узнал! «Да быть того не может! Что за вздор!» – воскликнул самому себе Драгомир и перечитал послание. В памяти промелькнули события купальской ночи – морок, будто девица зовет его к себе, и песнь. Он неосмысленно пел древнюю, как этот мир, зовущую песнь полоза. Пел для нее. В ту самую ночь, когда открыт проход с обеих сторон Аркаима. Он позвал Радосвету в этот мир. Неосознанно, но позвал, заманил.

И теперь она здесь. В Аркаиме. В Златославии. В самой столице, на его земле.

Радосвета осмотрела свое временное пристанище. Мужчины, проводившие ее сюда, ушли, хоть Божедар и норовил остаться подольше, но девица намекнула мягко, что желает остаться одна. И теперь она сидела на застеленной темным покрывалом койке да осмыслить силилась то, что с ней свершилось. Даже ущипнула себя побольней, дабы убедиться, что не спит. «Подумать только: я попала в другой мир! С ума сойти! Как такое оказалось возможным? А вдруг это бред? И я на самом деле попросту сошла с ума?» – рассуждала она сама с собой вполголоса.

Вспомнила о том, что на Земле остались все ее лекарства, в которых она так сильно сейчас нуждалась, и Радосвете стало боязно: как она протянет эти две недели без них? «Может быть, здесь найдутся рецепты болеутоляющих снадобий? Нужно будет спросить поутру у Ведагора. Я ведь не смогу без них».

Радосвете было в диво, как она при слабости своей все же смогла прыгнуть через костер. И при этом сейчас она ощущала себя вполне сносно, если не прислушиваться к легкой боли в груди. Но бывало и хуже в сотни раз, так что пока можно еще спокойно жить, насколько это возможно, будучи в чужом мире.

Девица вздохнула и осмотрелась еще раз. Миролюб с Доброславом показали ей бегло обстановку избы, но думы Радосветы в тот момент витали далеко-далеко, и она почти не осознавала того, о чем ей говорят. Слишком велико было ее потрясение от произошедшего, а потому она ходила за молодцами по избе, кивала бездумно, мечтая поскорее их спровадить.

И вот теперь, оставшись в одиночестве, Радосвета пыталась собрать воедино все свои мысли, но они упрямо разбредались, не желали выстраиваться в ее голове. На столе горел светильник наподобие масляной лампадки, отбрасывая причудливые тени. Девица сняла с себя мокрую одежду и развесила ее на двух стульях, что стояли у стола. В изножье койки обнаружился кованый сундук, в котором лежала аккуратно сложенная одежа. Надевать ее Радосвета постеснялась, не ведая, кому она принадлежит, но простую длинную рубаху из льна все же забрала. «Не спать же, в самом деле, голой в незнакомом месте, – молвила она сама себе. – Постираю потом, если что».

В ночной тиши, что нарушалась только выкриками птиц, Радосвета слышала отголоски купальского веселья. Однако о своем решении покинуть праздник не пожалела. Не до веселья ей нынче. Да и здоровье не позволит провести на ногах остаток ночи. «Не хватало еще, чтобы приступ кровавого кашля схватил и это кто-то заметил. Подумают еще, что заразная. Оно мне надо? – рассуждала девица перед сном и куталась в мягкое покрывало. – Как-никак жить мне в этой Златославии до приезда князя. Недели две точно. А значит, придется здесь все же освоиться на это время. Вот только как потом объясняться с Ольгой и Володей, когда меня вернут?»